мобильная версия
Меню
Занятные буковки

Красивые рассказики - 14


Культура современной России
- Ох, бабуля, так много задают уроков на дом! - пожаловался Петров своей бабушке, отправляясь в школу. - Задание по истории не успел выучить, наверное, двойку схлопочу.
- А чего вам там по истории-то задали, - сочувственно спросила бабуля.
- Задали читать "Культура современной России".
- Какая, внучек, к бесу, культура?! - махнула рукой бабуля. - Живем как в Содоме и Гоморре!
- Может, не спросят сегодня меня, пронесет, - сказал напоследок Петров и вышел из дома. Но не пронесло...
- Петров, иди к доске.
Петров, лениво переваливаясь, пошёл. В глазах печаль. Лицо сморщилось, как будто только что этим лицом в дерьмо ткнули.
- Ну, Петров, давай, рассказывай.
- Чего рассказывать-то? - спросил Петров, оттягивая время своей погибели.
- Рассказывай о культуре современной России.
Петров вдруг вспомнил слова бабули: "Какая, внучек, к бесу, культура?!"
- А, была, не была! - подумал он. - Пропадать, так с музыкой!
- Какая, к бесу, культура?! - выпалил Петров. - Живем как в Содоме и Гоморре!
Класс резко оживился. Учитель упёрся удивлённым взглядом в Петрова, приподнял даже очки на лоб.
- Содом и Гоморра, говоришь? - придя в себя, переспросил учитель. - А что ты знаешь о Содоме и Гоморре?
- Их там Бог наказал за грехи... Он облил эти города серой и поджёг, - не совсем точно припомнил Петров рассказ бабушки. - Короче, стёр их с лица земли...
- А может ты, Петров, расскажешь нам, за какие грехи стёр Бог эти два города? - спросил учитель с солидной долей иронии.
Петров напряг мозги. "Раз мы живем как в Содоме и Гоморре, - подумал он, - то и грехи наши сегодня должны быть похожи на грехи жителей этих древних городов"...
- Ну, хоть один грех ты можешь вспомнить? - поторопил Петрова учитель.
- Развратились они там все, стыд всякий потеряли... - Петров обрел немного уверенности. - Мужеложством занимались. Геи гей-парады устраивали, - Петров вспомнил Борю Моисеева и добавил, - на сцене пели...
- Так, так, дальше, - улыбнулся учитель той улыбкой, которой хотят сказать: "Мели, Емеля, твоя неделя".
- А дальше... Справедливости у них там не было. Начальники соревновались, кто больше украдет. Олигархов там развелось. И везде проститутки, проститутки... И оборотни. - Петров распалялся все больше и больше, на него нашло вдохновение. - Дума там плохая была. Все места там расхватала одна партия, в которой много было жуликов и воров...
- Так, - уже без иронии такнул учитель.
Петров этот "так" учителя воспринял как одобрение, и его понесло дальше:
- И выборы у них там были нечестные. Побеждала всегда одна партия "Единая..." - Петров осекся. Немного подумав, выпалил - "Единая Гоморра". В знак протеста народ шёл на болотные места митинговать...
- Почему на болотные-то? - спросил учитель.
- А их гоморровские начальники на другие места не пускали. Полицию и омоновцев везде выставили с дубинками...
Класс притих. Все, раскрыв рты, слушали эмоциональную речь Петрова. У учителя сошла с лица ирония, и он уже слушал Петрова с нескрываемым интересом:
- Так, так...
- Пьянство сплошное там было, целые деревни спивались, наркомания... Людей воровали, дети пропадали. Рабство там было. Маньяки разные расплодились, педофилы. - Петров набрал скорость и не собирался тормозить. Щеки его от возбуждения покрылись румянцем, глаза заполыхали праведным гневом. - Рабочим, врачам платили мало... - Петров посмотрел на учителя, - А учителям вообще нищенскую зарплату давали.
- Да, да... - задумчиво сказал учитель, - зарплата, действительно, нищенская. - Он смотрел застывшими глазами куда-то в мысленную даль, углубившись в свои думы.
Вдохновлённого Петрова понесло дальше:
- Пенсии были мизерные, а в магазинах было все дорого. Нищих много было. А ещё нефти было у них много, а бензин был дорогой. Начальники нефть и газ в другие страны продавали, а деньги прикарманивали. Совсем обнаглели!
- Стоп, стоп! - спохватился учитель. - Бензина и газа в Содоме и Гоморре не было. Это ты, Петров, немного переборщил. Достаточно, садись.
Учитель поставил оценку в дневник и протянул его Петрову. Петров сел, открыл дневник... Там стояла жирная пятёрка.

Тётка в Канаде
- Аркадий Петрович, можно?
- Ну, чего тебе, Махонькин? Опять будешь просить повысить зарплату?
- Да не мешало бы, Аркадий Петрович. Но я не за этим.
- Или жаловаться будешь, что премию тебе срезали ни за что?
- Да, ни за что!
- Если бы ни за что, ты бы вообще её не получил, Махонькин. А так тебе все же половину премии оставили. Свободен, Махонькин!
- Да что Вы, ей Богу, Аркадий Петрович! Вовсе не из-за премии я к Вам пришел...
- А тогда из-за чего? А, ты же спишь и видишь себя завотделом, Махонькин! Но я тебе уже говорил, что это не твоё. Не дорос ты ещё до этого уровня. Работай над собой, Махонькин, работай!
- Да сколько же можно... И все на одном месте. Вон Вы Серапионова уже своим замом сделали, Аркадий Петрович. А начинали мы вместе с ним. Несправедливо это... Но я все-таки не за этим.
- А за чем? Что ты мне голову морочишь?
- Аркадий Петрович, Вы, я знаю, все знаете...
- Так уж и все. Ну, выкладывай давай, чего тебе надо.
- Скажите, какой с наследства берут подоходный налог?
- А что за наследство? Откуда? Танечка, принеси-ка нам чаю. Да с лимоном!
- Ну, допустим, пять миллионов. Тетка оставила, в Канаде.
- Долларов?
- А в Канаде тоже доллары?
- Ну да. Пять миллионов канадских долларов! Здорово! Кстати, как тебя... Ну да, Сергей. Сергей, что ты там говорил про повышение зарплаты? Танечка, подготовь приказ о повышении оклада Махонькина на тридцать... Нет, на пятьдесят процентов. А как звали тётеньку Вашу, Сергей?
- Какую тётеньку, Аркадий Петрович?
- Ну, канадскую? Которая с пятью миллионами?
- Да дались Вам эти пять миллионов! Вот повышение зарплаты на полста процентов - это я понимаю! Это не по-детски! Спасибо, Аркадий Петрович!
- Да ну, пустяк! Нам с Вами, Сергей Ильич, давно следовало подружиться. Кстати, как Вы думаете распорядиться этими миллионами?
- Да, собственно...
- Понимаю, понимаю! Ещё не решили. Знаете, почтенный, у меня на этот случай есть интересная мысль. Танечка, ну где же там наш коньячок с лимоном? Да приказ не забудь прихватить! Как какой? О назначении Сергея Ильича завотделом. Такие кадры надо ценить!
- Вот спасибо, Аркадий Петрович! А Интернет у меня, как у заведующего отделом, будет?
- А как же. Безлимитный!
- Ну, тогда ладно, я пошёл на своё рабочее место. Вы позвоните, пожалуйста, чтобы мне кабинет подготовили.
- Как это - пошёл? Как пошёл? Мы ещё не закончили! Так, когда Вы будете вступать в наследство, Сергей Ильич?
- Да не я это!
- Как не вы? А кто?
- Да это дочь моя позвонила. Сочинение она пишет, на вольную тему. Фантазия у неё богатая, вот и надумала, что-то там про богатую тётеньку из Канады, которая ей оставила наследство. А какой подоходный налог с пяти миллионов будет - не знает. Я думал, Вы знаете. Но сейчас-то, раз я завотделом с Интернетом, я это и сам узнаю. Спасибо Вам ещё раз, Аркадий Петрович!
- Какое спасибо? Какой кабинет с Интернетом? Ах ты, малохольный!.. Татьяна, а ну-ка подготовь приказ о лишении премии лаборанта Махонькина! Ему не надо, у него, понимаешь ли, богатая тётка в Канаде... Скотина!

Прогулка
В выходной супруги Кузовковы должны были, как обычно, пойти прогуляться в парк. Но Наталья что-то расхворалась с утра и сказала, что никуда они сегодня не пойдут. Но увидев, как расстроился Михаил, сжалилась. И объявила:
- Ладно, Мишенька, сходи сегодня сам.
- Да как-то нехорошо, - радостно стал отнекиваться Мишенька. - Ты же, вон, болеешь. Я рядом побуду, мало ли чего...
- Ладно уж, иди, заботливый ты мой! - вовсе растрогалась супруга. - Только смотри там, будь паинькой.
- Да что ты, Наташенька! Да я... Да разве ты меня не знаешь... - бормотал Михаил, торопливо одеваясь.
- Знаю, потому и предупреждаю, - посуровела Наталья. - Чтобы ни-ни у меня! Только пару кружек пива, как обычно.
- Да понял, понял...
- Нет, ни черта ты не понял! Представь, что я пошла с тобой...
Михаил представил и расстроился. Но виду не подал.
- Представил, - как можно жизнерадостней сказал он.
- Нет, ты не просто представь, а вообрази, что куда бы ты ни пошёл, кого бы ни встретил, я неотступно нахожусь рядом!
Михаил поёжился.
- Вообразил.
- Отлично! - с облегчением сказала Наталья и даже немного ослабила повязку, стягивающую ей голову. - Так что считай, что я все буду видеть и слышать. И каждый свой шаг вправо или шаг влево от нашего с тобой обычного маршрута ты мысленно будешь согласовывать со мной. Теперь понятно?
- Понятно, - приуныл Михаил. Ему уже расхотелось идти гулять одному.
- Ну, тогда иди, - милостиво разрешила Наталья. - И помни: я рядом!
- А деньги? - скромно напомнил Михаил.
- У тебя там в пистончике брюк двести рублей, - почти равнодушно сказала Наталья.
- Так это... - ошеломленно открыл рот Михаил.
- Ну да, было пятьсот, - согласилась Наталья. - Но раз ты идёшь один, хватит тебе и двухсот. И чтобы к ужину был дома! Кстати, что у нас на ужин?..

Михаил вернулся домой к утру. Вдрызг пьяный, пахнущий чужими женскими духами, с подбитым глазом и с до неприличия счастливой физиономией.
- Ты где был, скотина?! - с визгом набросилась на него всю ночь не спавшая жена. - Почему в таком виде? Мы же договаривались: я рядом с тобой!
- Ну да, ты и бы.. была рядом, - подтвердил, блаженно улыбаясь, Михаил. - Первые полчаса. Но потом у тебя снова разболелась голова, и ты отпросилась домой!

Видеорегистратор
Андрей вернулся из недельной командировки аж из-за полярного круга. Он в четырех рейтузах снимал там малые народы на большом морозе. И как всегда бывает по закону подлости, все плохое случается в твоё отсутствие.
Молодая, красивая Андрюхина жена попала в аварию, и не просто в аварию, а в очень жестокую аварию. Нет, все, конечно, живы и почти здоровы, а жестокая она от того, что вторыми участниками столкновения были аж два полицейский майора, шпаривших на личной Ауди.
Ехали они себе по встречке, ехали, никого не трогали, а тут из-за поворота Камаз. Камазист не рискнул тормозить, чтобы своим длинным хвостом не снести все шахматные фигурки с этой обледенелой доски, и майоры подсуетились сами. Ударили по тормозам, их завертело, откинуло на свою полосу, а тут и жена Андрея подоспела порадовать ребят жестким боковым краш-тестом.
В результате - одному майору сломали ребра и руку, а второго просто разозлили. И, разумеется, оба автомобиля навсегда потеряли социальный статус транспортных средств.
Через пять минут примчались три полицейских экипажа со "свидетелями", провели летучку и первым делом выпихнули с дороги покореженные машины, чтобы не мешать проезду. После чего составили схему, остановили движение, вернули обе машины обратно, только уже на совсем другие места, и тщательно сфотографировали...
Строгий капитан в группе разбора кричал и топал ногами. В ход шли аргументы типа - обезьяна с гранатой, понакупившая права, которая спит и видит, как бы нарушить правила дорожного движения, выехать на встречную полосу и попытаться убить двух заслуженных офицеров полиции, которые, однако, поступают благородно и хотят-то всего ничего - новую машину и 400 000 рублей на лечение.
Женщина пребывала в полном шоке - мало того, что по вине этих лживых ублюдков, она лишилась своего ситроенчика, который стоит теперь во дворе мёртвым грузом, накрытый картонками, да ещё и... А впереди суд, лишение прав и долги на полжизни...
В этот момент и вернулся Андрей, одетый в четыре пары кальсон. Обнял жену, выслушал, успокоил как мог и, не переодеваясь, потащил её к злобному капитану в группу разбора.
Отстояли короткую, но медленную очередь и вошли в кабинет.
Капитан узнал женщину и строго сказал Андрею:
- Муж Вы или не муж - это Ваши семейные трудности, она большая девочка, так что сама за себя ответит. А поскольку Вас на месте происшествия не было, то не смею задерживать. Подождите её в коридоре, если Вашей супруге вообще есть что мне сказать. Мы вроде бы все уже выяснили и оформили...
Андрей загадочно улыбнулся и вежливо ответил:
- Товарищ капитан, а я все-таки хотел бы сказать Вам пару слов наедине. Обещаю - Вам очень понравится.
Озадаченная жена Андрея вышла в коридор, а он, понизив голос до шёпота, продолжил:
- Дело в том, товарищ капитан, что я недавно женился, видите, какая она у меня молодая и красивая...
- Покороче, ближе к делу.
- Да короче некуда, я оператор на телевидении, и у меня частые командировки. Вот, я и... Как говорится - доверяй, но проверяй - незаметно поставил к ней в машину ма-а-а-ленький видеорегистраторчик. Мне, конечно, очень стыдно, но зато я точно знаю, где была моя жена и в котором часу...
С этими словами Андрей вытащил бумажник и достал из него кусочек пластмасски.
- Вот это карта памяти всего то на два гига, но Вы представляете, на неё влезло и то, как Ваши бравые коллеги сначала прошпарили мимо по встречке, и как через минуту, уходя от Камаза, закрутились и подставили бочину под машинку моей бедной жены. А дальше совсем уж интересно - пошли такие противозаконные угрозы и действия, просто сериал про будни оборотней. Ну, и так далее. Удивительно, правда? Такая маленькая штучка, а сколько всего в ней сидит. До чего техника дошла... Я почему Вам все это говорю, просто, как и Вы, не хочу доводить эту историю до суда. Дело-то я выиграю в течение минуты, но жена может не простить мою слежку за ней. Она у меня с гонором. Да и Вас на суде за халатность, а то и чего похуже... Про майоров я вообще молчу, там на лицо все признаки преступления. Оно нам надо?
Капитан беспомощно поморгал, не помогло. Он включил свой самый вкрадчивый голосок и сказал:
- Да Вы что?.. Ну-ка, давайте свою карточку, сейчас посмотрим на ноутбуке, как все там было...
- Э, нет, Вы извините, но я что-то не доверяю вашим милицейским ноутбукам, могут ведь проглотить и не вернуть... Но, если дело дойдет до суда, конечно же предоставлю. Всего Вам хорошего. Жену позвать?
- Да, позовите, пожалуйста.
- Только ей ни слова. Я на Вас надеюсь...
Через двадцать минут счастливые супруги, держась за руки, вышли из полиции.
Жена, прижимаясь к Андрею, думала: "Как мне все-таки повезло с мужем. Приехал, сходу разобрался, поставил ментов на место, что аж капитан извинился, порвал все протоколы и выписал справку для страховой компании, где сказано, что виновниками аварии признаны майоры. Теперь ни судов, ни долгов. А я целыми днями ходила, билась о стену, кричала, доказывала. Интересно, как это у Андрюши получилось?"
Андрей шёл рядом, парился в четырёх кальсонах, улыбался жене и думал: "А хорошая все-таки вещь - видеорегистратор. Пожалуй, надо и вправду его на машинку жены поставить..."