мобильная версия
Меню
Занятные буковки

Красивые рассказики - 11


Курортный роман
Светлана, 25-летняя продавщица из Балашихи, на поездку на Канарские острова копила три года. И всё равно наделала долгов, как черепаха - яйцекладок, не пожалев ничего ради недели на престижном курорте, где наверняка встретит жениха-миллионера.
Канарская действительность ошеломила. Сплошь и рядом загорали исключительно дедушки в инвалидных колясках, все приличные мужчины обнимали нестройные талии законных жён, обратил на Светлану внимание один-единственный невзрачный парень с провинциальным акцентом, который невероятно её раздражал.
Сергей ни разу не был в Москве ("село!"), ничего не рассказывал о работе и учёбе ("безработный!"), носил тусклые шорты и, кроме того, везде таскал с собой странную волосатую крысу.
Светлана с дрожью представляла, как он приедет к ней в Москву: подруги ждут хотя бы Панкратова-Чёрного в белом костюме с бульдогом в тон дыму сигары, а тут Сергей в жалких шортах и с непрестижной крысой. И хотя канарский ухажёр умел открывать пивные бутылки глазом и был немножко похож на Алена Делона... сзади, Светлана не давала себе увлечься.
Вот почему, уезжая, она, для смеху, оставила ему телефон Московской биржи труда вместо своего, а Сергей, дозвонившись, не понял юмора...
Он вообще не понял эту странную девушку, хотя она ему понравилась настолько, что он даже был готов переехать к ней в Москву. В город, который его отец - миллионер, отсидевший в Бутырке за неуплату налогов, ненавидел. Ненавидел настолько, что вывез все свои капиталы и маленького сына в Ниццу, где Сергей и вырос, почти ничего не зная о Москве. И его уникальная голубая шиншилла, купленная за 5 тысяч евро, тоже ничего о Москве не знала. Вернее, знала одно: что там живут глупые девушки с глупыми предрассудками насчёт курортных романов...

Божья помощь
Взлетели. Стало привычно закладывать уши. Земля, сначала еще иногда мелькавшая в разрывах облаков, окончательно скрылась в серой пелене.
Наконец, Ан-26, натужно ревя движками, забрался на свой эшелон 3000, и в кабину экипажа, приоткрыв дверь, засунул свою голову шебутной бортмеханик Петруха, фактически исполняющий в полете обязанности стюардессы.
- Слыхали, - не обращаясь ни к кому сказал он, - как при взлете снаружи стучало?
Автопилот был уже включен, поэтому все, кроме штурмана, одновременно посмотрели сначала на Петю, а потом на борттехника Комарова. Капитан Комаров внимательно и спокойно посмотрел на приборную доску, повернулся к Пете и скептически спросил:
- И где это у тебя стучало?
- Да не у меня, - обиделся Петруха, - а справа внизу. При разбеге так гремело, что даже пехота волноваться стала.
Пехота - командующий округом и его свита - уже пила в салоне успокоительный чай.
- Сейчас уже не стучит?! Ну... Похоже, что на тормозном диске колодку оборвало. Ничего страшного. В Киеве при посадке послушаем, пощупаем, понюхаем! - подытожил Комаров, и, давая понять, что тема закрыта, без паузы продолжил, - Кстати, Петруха, а почему мы до сих пор чай не пьем?!
Чем ближе подлетали к Киеву, тем сильнее казалось Пете, что в самолете что-то не так. Но за кофейно-чайными заботами было не до этого. И только когда до посадки осталось несколько минут, он понял в чем дело.
На привычном месте у дверей не было входной стремянки!
"Спрятали! Ну, подкольщики хреновы!" - Зло подумал Петя и рванул в кабину экипажа.
- Отдайте стремянку, суки, посадка ведь скоро! - Крикнул он. Но только он закончил свою фразу, как понял - спрятать-то стремянку в небольшом Ан-26 просто некуда!
- Какую стремянку?! - Повернувшись, удивленно спросил Комаров, но увидел только спину удаляющегося механика.
Позаглядывав в маленький иллюминатор входных дверей и не увидев там ничего, кроме облаков, Петя виновато поплелся назад.
- Петя! Е... Твою... Мать!!! - Раздельно сказал уже догадавшийся Комаров. И, на удивленный взгляд командира, пояснил:
- С неубранной стремянкой во Львове взлетели, командир. Она-то при взлете и гремела...
В небольшом украинском селе дед Панас закончил точить косу и, подняв голову, посмотрел в небо. Силы уже не те, восемьдесят годов уже... Дети разъехались кто куда, и им со старухой с каждым днем все труднее было управляться самим по хозяйству.
Все чаще по вечерам дед Панас молился Богу перед иконой в горнице. Для себя ничего не просил, только повторял: "Прости, Господи, грехи наши..." и читал дальше "Отче наш".
А однажды попросил для старухи. В курятнике сгнила и окончательно разломалась маленькая лестница, и уже три дня старая не могла собрать там яйца. Сделать новую лестницу дед уже не мог, да и досок для этого не было. Сын же обещал приехать только через две недели.
Поэтому и попросил старый помощи у Бога.
А на следующее утро, когда дед давал корм свинье, в огород, возле бахчи, упало что-то с неба. И когда Панас, отправившись поглядеть что-же там свалилось, увидел маленькую желтую лестницу, лежащую среди арбузов, он упал перед ней на колени и заплакал...
Вспомнив это, дед тихо сказал: "Спасибо, Господи!", - и снова посмотрел в небо влажными от слез глазами.
А высоко в небе гудел пролетающий самолет...

Слабо?
- А давай наперегонки до горки? - Предложил он ей, предвкушая победу.
- Неа. - Отказалась она. - Воспитательница сказала не бегать. Попадет потом.
- Струсила? Сдаёшься? - Подначил он её и засмеялся обидно.
- Вот ещё! - Фыркнула она и рванула с места к горке.
Потом они сидели в группе, наказанные, под присмотром нянечки, смотрели в окно, как гуляют другие, и дулись друг на друга и на воспитательницу.
- Говорила тебе - попадёт. - Бурчала она.
- Я бы тебя перегнал обязательно! - Дулся он. - Ты нечестно побежала. Я не приготовился...
- А спорим я быстрей тебя читаю? - Предложил он ей.
- Ха-ха-ха! - Приняла она пари - Вот, будут проверять технику чтения, тогда и посмотрим. Если я быстрее - будешь мой портфель до дому и до школы таскать всю неделю.
- А если я, - отдаёшь мне свои яблоки всю неделю! - Согласился он.
Потом он пыхтел по дороге с двумя ранцами и бурчал:
- Ну и что! Зато ты не запоминаешь что читаешь и пишешь медленнее. Спорим?...
- А давай поиграем. - Предложил он. - Как будто бы я рыцарь, а ты как будто бы дама моего сердца.
- Дурак. - Почему-то обиделась она.
- Слабо? - Засмеялся он. - Слабо смущаться при виде меня? И дураком не обзываться тоже слабо?
- И ничего не слабо. - Повелась она. - Тогда вот чего. Ты меня тоже дурой не обзываешь и защищаешь.
- Само собой! - Кивнул он. - А ты мне алгебру решаешь. Не рыцарское это дело...
- А ты мне сочинения пишешь. - Хихикнула она. - Врать и сочинять - как раз рыцарское дело.
А потом он оправдывался в телефон:
- А не надо было себя как дура вести! Тогда никто бы дурой и не назвал. Я, кстати, и извинился сразу...
- Ты сможешь сыграть влюблённого в меня человека? - Спросила она.
- С трудом. - Ехидно ответил он. - Я тебя слишком хорошо знаю. А что случилось?
- На вечеринку пригласили. А одной идти не хочется. Будут предлагать всякое.
- Ну... Я даже не знаю. - Протянул он.
- Слабо? - Подначила она.
- И ничего не слабо! - Принял он предложение. - С тебя пачка сигар, кстати.
- За что? - Не поняла она.
- Эскорт нынче дорог. - Развёл он руками.
А по дороге домой он бурчал:
- Сыграй влюбленного, сыграй влюбленного. А сама по роже лупит ни за что... Влюблённые, между прочим, целоваться лезут обычно...
- Что это? - Спросила она.
- Кольцо. Не очевидно разве? - Промямлил он.
- Нибелунгов? Власти? Какая-то новая игра затевается?
- Угу. Давай в мужа и жену поиграем. - Выпалил он.
- Надо подумать. - Кивнула она.
- Слабо? - Подначил он.
- И ничего не слабо. - Протянула она. - А мы не заигрываемся?
- Да, разведемся, если что. Делов-то! - Хмыкнул он.
А потом он оправдывался:
- А откуда мне знать, как предложения делаются? Я ж в первый раз предлагал. Ну, хочешь, еще раз попробую? Мне не слабо!
- Сыграем в родителей? - Предложила она.
- Давай. В моих или в твоих? - Согласился он.
- Дурак. В родителей собственного ребёнка. Слабо?
- Ого как... - Задумался он. - Не слабо, конечно, но трудно небось...
- Сдаёшься? - Огорчилась она.
- Не, не. Когда это я тебе сдавался? Играю, конечно... - Решился он.
- Усложняем игру. Ты теперь играешь в бабушку.
- Правда? - Не поверила она.
- 3900. - Кивнул он. - Пацан. Слабо тебе в бабушку сыграть?
- А ты в данном случае во что играешь?
- В мужа бабушки. - Засмеялся он - Глупо мне в бабушку играть.
- В де-душ-ку! Как бы ты тут не молодился. - Засмеялась она. - Или слабо?
- Куда я денусь-то...
Она сидела у его кровати и плакала:
- Сдаёшься? Ты сдаешься что ли? Выходишь из игры? Слабо ещё поиграть?
- Угу. Похоже, что так... - Ответил он. - Неплохо поиграли, да?
- Ты проиграл, раз сдаёшься. Понял? Проиграл!
- Спорное утверждение. - улыбнулся он. И умер.

Сибирский кот
Бостон, штат Массачусетс, США.
Мы давно хотели завести себе сибирского кота. Наконец нам с оказией передали из России котенка сибирской кошки. Котёнок очень симпатичный, с большими ушками, но очень много ест. За неделю он слопал весь месячный запас Вискаса. Показали его ветеринару. Он считает, что котёнка в голодной России просто плохо кормили, и у него выработался рефлекс есть про запас. Жаль, что Мурзик (так было написано его имя) совершенно не понимает по-английски. Не смотря на все воспитательные беседы, он упорно гадит в углу, и много ест.
Ограничивать его в корме не получается - однажды, будучи голодным, он стащил у нас рождественскую индейку и слопал её всю! Хорошо ещё, что мы предотвратили его второе преступление: он перебрался через забор к соседям и собирался придушить их домашнего любимца - кролика Роджера. Даже страшно представить, какой иск они нам бы вкатили!
Написали письмо в Krasnoyarsk, владельцам матери Мурзика. Они ответили, что, оказывается, взрослые сибирские коты очень большие и сильные. Их в Сибири используют для охоты на медведей. Находят нору, в которой спит медведь (Они называют такую нору berloga). И запускают туда сибирского кота. Он выгоняет медведя, ложится на его теплое место и впадает в спячку. Там он спит пока не проголодается - т.е. до ужина. Поэтому нам посоветовали не экономить на питании Мурзика. На людей эти коты вроде бы не охотятся, но кто знает...
А как умильно он ловит мух! Ловким ударом лапы сбивает её на пол и затем съедает. Правда, однажды он вместо мухи проглотил осу. Никогда не подумала бы, что в нём столько энергии - перевернул вверх дном весь дом! Кстати, страховая компания отказалась выплатить нам страховку (более 7000 долларов). Они сказали, что котёнка нельзя считать стихийным бедствием.
Мурзик стал уже размером с овчарку, но всё растет. Полицейские требуют, чтобы я выгуливала его на проводке и в наморднике. Но он очень добрый. Пока что не загрыз ни одной собаки. Только раз съездил хорошенько одному гадкому бультерьеру лапой по морде. Теперь это самый смирный пес в округе. Сейчас все собаки при встрече с нашим котиком поджимают хвосты и отходят в сторону. Только хозяевам за ними приходится убирать экскременты.
У нас в гостях побывал Боб, знакомый Майкла. Он известный биолог. Осмотрев Мурзика, он заявил, что это не кот, а амурский леопард. Их всего 30 штук осталось. У нас тридцать первый. Посоветовал сдать его в зоопарк, пока у Мурзика не началась половая зрелость. Но я не хочу сажать нашего красавца в клетку! Я написала письмо в Krasnoyarsk и заказала у них ещё одного котёнка - самочку. Обещали прислать.

Свобода
Не так давно наша фирма работала с психиатрической больницей. Устанавливали камеры слежения и прочую сигнализацию. Я тогда еще обратил внимание на необычный двор для прогулок возле одного из корпусов. Высокие стены из металлической сетки сходились в одну точку, отчего вся конструкция напоминала огромную птичью клетку. В этом дворике стояло несколько скамеек, на которых сидели пациенты.
В один из дней, когда у меня выдалось свободное время, я поинтересовался у Валеры, молодого врача, что это за конструкция.
- Чтобы не улетели, - усмехнулся Валера и закурил.
- А что, могут?! - Я уже готовился к розыгрышу и постарался сделать самое серьезное лицо.
- Кто их знает. - Вдруг, с раздражением ответил Валера. - Может, и могут...
Он бросил почти целую сигарету, резко мазнул по ней каблуком и пошел к главному корпусу.
- К ним подойти можно? - Крикнул я ему во след.
- Только не заразись! - Валера помахал руками, будто крыльями, и скрылся за дверью...
Машина с оборудованием опаздывала, времени было предостаточно, поэтому я пошел к "клетке". Вблизи она показалась мне похожей на детскую площадку. Яркая расцветка скамеек, аккуратно выкрашенные столбы, на которых крепилась сетка. Никаких признаков, что это место предназначено для душевнобольных. Заметив, что я изучаю конструкцию ограждения, ко мне поспешил один из пациентов.
- Не улетим, все надежно! - Рассмеялся он и ухватился за сетку.
Я долго работал в больнице и отметил, что на душевнобольного этот молодой человек похож не был.
- А можете? - Спросил я.
- Кто ж знает, тут сетка! Раз говорят "могут", значит можем. - Он внимательно посмотрел мне в глаза. - Чем занимаешься?
- Камеры вешаю, подключаю, - я несколько растерялся от такого перехода на "ты".
- Я на журналиста учился. - Парень ухватился двумя руками за сетку и наклонился ко мне поближе. - Заразиться не боишься?
Мне вдруг стало не по себе.
- Знаешь, они ведь тут все, давным-давно это подцепили. - Он перешел на шепот. - Только боятся. Ведь им не-по-ло-же-но!
- Слушай, а вас тут только за полеты держат? - Паранойю я уже вычислил, осталось дождаться проклятий и разговоров о голосах в голове.
- Конечно. Спроси у Валеры. - Парень достал из кармана джинс пачку сигарет. - Мы даже одежду обычную носим, можем заказать сюда любые книги и товары, кроме средств связи. А полеты... - он замялся. - Это не для всех. Хочешь, расскажу секрет?
Я улыбнулся. Парень, конечно, псих, но безобидный:
- Давай!..
После обеда ко мне подошел Валера.
- Пообщался?
- Ага, психи.
- Точно, надумают себе, а потом народ мутят! - Вдруг с жаром заговорил Валера. - Ты всерьез эту болтовню не принимай. И не пробуй летать, а то к нам попадешь. - Он хлопнул меня по плечу и нарочито громко хохотнул. - А от нас, сам понимаешь...
При этих словах он вдруг сжал мою руку. - Я серьезно.
- Валер, ты чего? - Я выдернул руку из его хватки.
- Ничего. Я тебя предупредил. В облаках они жизнь увидели. Здесь жить надо! - Его аж трясло.
- Слушай, Валер! Вы тут, по ходу, все с приветом. Профессиональное заболевание...
Я вышел из столовой и сразу пошел к выходу, набирая номер шефа. В психушке мне работать больше не хотелось ни за какие деньги...
Через неделю, в выходной день, я решил выехать за город с друзьями. Стоял солнечный осенний день, на небе висело всего одно одинокое облачко. Все пошли собирать грибы, оставив меня одного следить за машинами. От них пахло бензином и машинным маслом. На колеса налипли желтые листья с мокрой землей. Я, было, решил вздремнуть, но в обеих машинах были прокуренные салоны, а головная боль в мои планы не входила. Наконец, мои спутники ушли так далеко, что не стало слышно даже самых громких, и я мог приступить к реализации своего замысла.
Пока мы ехали, я приметил симпатичную лужайку и теперь шел к ней. По пути я поражался природной гармонии цвета и запаха, и как уродливы были автомобили в этой чистоте. Лесная дорога была осквернена цивилизацией. Всюду виднелись втоптанные в землю сигаретные окурки, трава сверкала стеклами пивных бутылок. Наконец, я дошел до полянки. В дальнем углу лежал ржавый остов грузовика.
Я вдруг подумал, как же было бы хорошо вырваться из этой грязи. Не думать о маленькой зарплате, не завидовать новому фотоаппарату у знакомого. Не трястись каждый день в душной маршрутке, наблюдая за проносящимися мимо дорогими иномарками, чтобы установить очередную видеокамеру - для наблюдения за себе подобными, чтобы, не дай Бог, кто-нибудь из нас ничего не украл у них. Как бы было здорово, если бы все умели летать и жить там, где хотят они, а не там, где разрешит начальник, директор, или закон. И всего-то надо, просто уметь летать. Уметь всем, независимо от "положения в обществе", "социального статуса" и "полномочий".
Я посмотрел на небо и подмигнул облачку. Легкое головокружение быстро прошло. Я сделал еще один неглубокий вдох, раскинул руки и легко оторвался от земли...