мобильная версия
Меню
Занятные буковки

Смешные истории - 76


* * *
Умение хорошо продавать товар - тоже искусство.
Зашли с мужиками в Китае просто поужинать. Ну, и как водится, решили взять по сто грамм. Подхожу к бармену:
- Три по сто! - И выкладываю деньги.
Бармен молча ставит на стойку три стакана и непочатую бутылку водки.
- Я же просил три по сто!
Ответ парня сначала поверг меня в состояние легкой эйфории, а затем я понял - знание русской психологии повышает объем продаж, у таких как он, до небес. Он сказал:
- Останется, принесешь назад.
Ну, и как она могла остаться?..

* * *
Доцент Львов, учивший нас уголовному праву, терпеть не мог мухлежа на экзаменах. Студент, замеченный в списывании, без лишних разговоров отправлялся за дверь без права получить на пересдаче "пятёрку". Были и другие суровости: так, мобильники изымались и складировались на преподавательском столе, а сам доцент изнурял студентов постоянным хождением по рядам с непременным заглядыванием через плечо в наши каракули. Ах да, ещё он очень любил остановиться за спиной какого-нибудь троечника и тяжело дышать минуты две-три, действуя ему на нервы. В общем, душка.
Весь поток пил шампанское, когда весной второго курса Львова заменила аспирантка Маша - девушка блондинистая, круглопопая, и приятная даже в тех отношениях, о которых не принято рассказывать детям. К сожалению, явление Маши оказалось недолгим - аккурат за день до июньского экзамена Львов объявил, что принимать этот экзамен будет сам. Можете себе представить, каким ударом это было для студентов, совершенно расслабившихся во времена машиной "оттепели". Весь курс провёл две бессонные ночи и подошёл к экзамену в состоянии анабиоза.
В том июне на нашем курсе были три беременных студентки - одна уже на большом сроке, на восьмом месяце, и две - свеженькие, мартовской закваски. Доцент Львов об этих сроках не знал, и новенькие беременные поспешили этим воспользоваться для льготной сдачи экзамена. Под кофточки были засунуты и надёжно закреплены крепкие воздушные шары, и вуаля - вместо одной девушки, готовой вот-вот родить, получились сразу три.
Обе обманщицы пошли сдавать экзамен в первой группе.
- Вы беременны? Какой месяц? - Спросил Львов, когда перед ним появился внушительный животик первой девушки.
- Девятый, Иван Николаич. Через неделю рожать, - страдающим голосом объявила студентка.
- Ммм... Гмм... Ну ладно, не буду вас неволить - берите любой билет, который знаете.
Сияющая студентка удалилась готовиться, и перед доцентом тут же выросла вторая обманщица.
- Как? И вы беременны?! Какой месяц?
- Девятый. Через три дня, говорят, рожу, - пропищала студентка таким голосом, точно собралась не рожать, а немедленно умирать на месте.
- Хммм... - с сомнением промычал Львов. - Ну, что ж. Будем справедливы. Берите любой билет, который знаете, и идите готовьтесь.
Первая студентка в итоге сдала экзамен на "пять", а вот второй повезло меньше - воздушный шарик в кофте начал сдуваться, и, когда она вышла отвечать, Львов всё понял.
Он ехидно поинтересовался:
- Я вижу, вы уже наполовину родили?
Студентка покраснела, как свёкла, но всё-таки получила "тройку", а не была выгнана с позором.
И тут пришла сдавать экзамен настоящая пузатая беременная. Львов встретил её с усмешкой:
- Беременны? Хе-хе-хе... Какой месяц?
- Восьмой.
- Да неужели же? Не девятый? - Львов затрясся от смеха. - А вот мы сейчас проверим. Разрешите-ка!
И доцент ловко и быстро, прежде чем студентка успела что-то сообразить, уколол её в живот булавкой...
P.S: Все остались живы. Мама и ребёнок не пострадали. Доцент Львов лично бегал за пластырем в медпункт. А весь поток получил за экзамен завышенные оценки, чему мы все несказанно обрадовались.

* * *
Александр Бовин вспоминал, как на даче в Завидово, где шла бурная работа над текстами речей Леонида Ильича Брежнева, в творческом порыве один из спичрайтеров крикнул генсеку:
- А ты, дурак, вообще молчи! Ты-то чего встреваешь?!
Над столом зависла гнетущая тишина. Брежнев же лишь вышел из комнаты и долго ходил по коридору, бормоча себе под нос:
- Нет, я не дурак. Я - Генеральный секретарь! Это, ребята, вы зря...

* * *
Получил тут деньги за халтуру, отдал долю программисту Лёхе. Лёха предложил мне поехать с ним к девчонкам, попить вискаря и расслабиться, но я отказался. Семья, понимаете ли...
Прихожу домой - жена с порога пилит про какие-то шторы на кухню и новые обои, которые непременно надо повесить перед визитом тёщи...
Сразу очередью проносятся мысли:
- ну вот и капец деньгам...
- опять до ночи по магазинам...
- всего год назад же новое всё сделали...
- а Лёха сейчас в мягком кресле с девочками пьёт вискарь...
- а ведь он мне предлагал с ним поехать...
Безымянный и указательный пальцы бестолково дёргаются в воздухе, а в мозгу лихорадочно колотится: "Ctrl+Z", сука, "Ctrl+Z"!!!

* * *
Из моего детства. Дело было в самолёте, мы с родителями летели куда-то в жаркие страны. Настроение пятилетнего ребёнка было не очень - сели не у окошка, да ещё - и это вообще провал, любому взрослому не очень бы понравилось - столики падают, держатся несколько секунд, а потом раз - и всё тебе на колени!
Сижу я, значит, вся в еде, не у окошка, и поднимаю рёв. Приходит стюардесса. Я уже не помню, как они решили проблему со столами, но относительно меня проблема решалась так: чтобы я не плакала, стюардесса повела меня вместе с папой в кабину к пилоту. Это серьёзно здорово! Мы зашли, всё осмотрели, слёзы высохли, пора возвращаться. На обратном пути, папа:
- Вот, Ариш, как тебе повезло, тебе всего пять лет, а ты уже побывала в кабине пилота. Мне уже сорок лет, а я там был впервые.
На что я, снисходительно повернув головку в его сторону, заявила:
- Папа, ну, ты просто не знал, когда надо было заплакать!

* * *
Самолёты гоняли в Нигерию обычно по маршруту Сыктывкар - Шереметьево - Прага - Касабланка - Бамако - Кано. В Касабланке с удовольствием ночевали, а наутро был 4-х часовой, на максимальную дальность, бросок через пустыню. И вот один из экипажей, состоящий из большого лётного начальника, молодого второго пилота, летящего за границу впервые, редколетающего за границу штурмана и, слава богу, ветерана этих перелётов - бортмеханика, стартовал за приключениями.
Через Европу пролетели как по маслу. По прилёту в Касабланку штурман сказал бортмеханику, сколько надо заправить керосина на перелёт в Бамако. И цифра эта оказалась раза в полтора меньше обычной заправки. Бортмеханик удивился, но не стал вникать в тонкости расчёта и залил, на всякий случай, как обычно, полные баки.
Здесь надо пояснить: на Ту-134 топливная система и её индикация придумана была, наверное, чтобы максимально усложнить жизнь экипажу. Лётчики вникали в её тонкости обычно при сдаче зачётов и тут же благополучно забывали до следующего раза. Реальную заправку знали только бортмеханики. Они же и выставляли перед полётом количество залитого топлива на "часах" - расходомере с циферблатом похожим на часовой, который по мере расхода топлива отматывал показания назад. Его индикация была и ежу понятна. Другой же прибор, собственно топливомер, показывал фактическое топливо в баках, но его показания были доступны только наиболее одарённым пилотам.
Итак, наш бортмеханик выставил рассчитанное штурманом топливо на "часах", и они взлетели в неизвестность.
Дальше со слов второго пилота.
Когда мы были уже посреди пустыни, штурман вдруг закурил (до этого в курении на борту замечен не был). Начал усиленно что-то считать, ещё раз закурил, набрался смелости и сознался, что топлива нам не хватит... Он, оказывается, при расчёте забыл, что имеет дело с морскими милями, а не с километрами. Миля длиннее километра, грубо говоря, в два раза. Соответственно и топливо. При перерасчёте получалось, что оно должно будет кончиться, в лучшем случае, при заходе на посадку...
Немая сцена. У всех вместе с холодным потом примерно одна мысль: "Ё.. твою мать!!!" И перед глазами картина обломков Ту-134 среди барханов. У второго пилота дополнительная мысль:"За что убиваете?! И пожить-то ещё не успел...". Командир от безнадёги ещё подёргал селектор топливомера, в котором всё равно ничего не соображал, и попросил сигарету (до этого никогда не курил)... В голове также пролетели мысли о неминуемом, хотя и посмертном, позоре, перемывании костей на разборах, телеграммах по мерам предотвращения подобных происшествий, висящих во всех аэропортах страны. И журналисты даже не напишут, что экипаж геройски уводил самолёт от жилых домов, за полным отсутствием оных в предполагаемом месте падения...
Бортмеханик дал им ещё минут десять насладиться ощущениями неминуемого конца и со словами: "Ваше топливо кончилось. Теперь летим на моём!" - выставил "часы" на фактическое количество в баках...

* * *
В "Вконтакте" состою в группе тезок по фамилии и имени. Собрались мы как-то встретиться, по пиву хряпнуть. Подтянулись 12 человек. Когда были уже изрядно пьяные, нарвались на ментов. Видели б вы их рожи, когда они наши документы проверяли...

* * *
Возле моего дома часто байкеры тусуются. Вчера с работы шёл, видел такую картину. Стоят два байкера... Вернее, один из них стоит, а другой месит гопника. К стеночке его припёр аккуратненько, левой рукой держит за одежду на груди.
Байкер: тресть в табло.
Гопник:
- Мои кенты щя вас так вывезут, што не отдуплите!
Байкер: тресть в табло.
Гопник:
- Ладно, без предъяв! Давай ровно разойдёмся, не по-нервозу!
Байкер: тресть в табло.
Гопник:
- Ну, хочешь, я сам тебе штукарь дам!
Байкер, намахиваясь своим огромным кулачищем для очередного удара, обращается к своему другу:
- Слышь, а это похоже на переключение каналов!

* * *
Быль. Моему знакомому довелось недавно побывать в Швеции. Захотел он там купить своему ребенку сувенир с изображением Карлсона, но не смог найти ничего подобного. Как выяснилось, Министерство образования (или культуры) Швеции запретило тиражировать образ этого сказочного героя, поскольку его поступки подают плохой пример детям, а сам его облик не соответствует официально пропагандируемому в стране здоровому образу жизни...

* * *
Занимался я недавно переоформлением недвижимости, для чего, в том числе, ездил за город - ставить печать садового товарищества на одной дурацкой бумажке.
Долго искал участок, на котором обитает человек с печатью. Сейчас не сезон, спросить некого, живут, в основном, строители, ремонтники, да любители ПМЖ на свежем воздухе. В числе которых, собственно, и оказалось семейство человека с печатью.
После корректно-троекратного: "Хозяевааааа!" - открыл калитку и углубился вглубь территории. Углубился не спеша: собаки, ямы, ловушки - мало ли опасностей на неразведанной местности.
Иду, осматриваюсь: землица ухоженная, подсобные строения окрашенные, хоромы добротные, но без выпендрежа.
Какой маленький симпатичный хозблок... Интересно, что они в нем хранят?
Через минуту, когда я понял, что хранят в этом "маленьком хозблоке", было уже поздно - показались хозяева. Хозяева "хозблока". Две роскошные, изумительной шерстистости, карнаухие громадные зверюги. В породах собак я не силен, но то, что вывалилось из гигантской конуры, наверняка относилось к кавказским, азиатским и тому подобным овчаркам.
Соотнеся скорость передвижения собачек с собственными возможностями по преодолению расстояния до калитки, я понял, что к последней катастрофически не успеваю.
Дернув, на всякий случай, единственную оказавшуюся на пути отступления дверь понравившегося мне дома (она, естественно, не шелохнулась), я по-заячьи принялся совершать лихорадочные прыжки, пока не доскакал до ближайшей яблони, на которую и взлетел, не теряя времени на то, чтобы оглянуться назад.
С высоты двух с лишним метров прикинул расклад: псины приближались к дереву вальяжно. Как бы вразвалочку. Их демонстративное молчание показалось мне каким-то зловещим...
Убедившись, что объект, с одной стороны, временно недоступен, а, со стороны иной, абсолютно беспомощен и легко контролируем, овчарки присели у подножия яблоньки и принялись обдумывать свои дальнейшие действия.
Ничего выдающегося, судя по всему, они не надумали: одна из зверюг беззаботно плюхнулась на бок и стала лениво почесываться; вторая, поглазев на меня, привстала на задние лапы, почесала о яблоню когти и издала бессмысленное: "Гав!"...
"А что если хозяева уехали в Египет на неделю? Или на две... На три?!" - Мелькнула страшная мысль. - "Нет, нет, нет! Ерунда. Ведь собак кто-то же кормит. Вон какие ряхи откормленные..."
В этот момент одна из рях, временно оставив пост, приволокла увесистый мосол, подозрительно похожий на большую берцовую человеческую кость, и приступила к энергичному обгладыванию.
"Пипец. Гастарбайтерами питаются..." - я тревожно елозил на яблоне, пытаясь выработать хоть какой-нибудь план, кроме "звонка другу" или в МЧС.
Проторчав на ветке минут двадцать, ничего кроме как в сотый раз заорать: "Хозяеваааа! Помогите!" - не придумал...
Потом еще раз осмотрелся и увидел нечто обнадеживающее: через оконное стекло на втором этаже - знакомые блики. Это же телевизор! Прислушался - точно! Характерный бубнеж, издаваемый зомбоящиком!
Так вот почему меня никто не слышит!
План спасения созрел молниеносно: в кошельке и карманах оказалось несколько монет. Кои я немедля принялся бросать в стекло.
Мою активность собаки отметили признаками неудовольствия. Теперь уже та, что полировала кость, осудила меня хриплым лаем, а вторая, точившая когти о ствол, неожиданно сиганула вверх в упругом прыжке и попыталась ухватиться за ботинок, лязгнув саблевидными клыками...
После третьей брошенной монеты окно распахнулось, и в нем показалась обитательница дома, как две капли воды похожая на бабушку из х/ф "Морозко" (ту, что в финале закрывает ставни с надписью "КОНЕЦ").
- Бандит! - закричала бабуля, высовываясь из окна.
- Я не бандит, я за печатью...
- Бандит, пошел вон!
- Да не бандит я...
- Я не вам... Бандит! Джек! На место, сволочи!
"Бандит", судя по всему, был тем, который хотел оттяпать мне стопу, а "Джек" - потрошителем мослака. Оба и с места не тронулись.
- Ничего не получится, - честно призналась бабушка. - Сама боюсь. Придется ждать, пока не вернется Георгий. Он на этих душегубов управу найдет!
Ждать, к счастью, пришлось не больше получаса. В течение которых бабушка пересказывала мне истории из просмотренных сериалов и сердобольно бросалась пирожками с капустой. Большая часть пирожков падала аккурат в пасть Бандита (Джек все еще потрошил кость), но и мне кое-что перепало...
Георгий появился неожиданно. Собаки, моментально осознав, что с ними сейчас будет "что-то плохое", пытались мастерить невинные рожи, но было поздно. Георгий налетел как вихрь: посыпались пинки и поджопники.
Первым, получив звонкий щелчок по носу, ретировался в конуру Бандит. Джек, которого одарили смачным пенделем, а затем оттаскали за купированные уши, бежал вторым, позорно бросив недополированную кость...
Я долго тряс руку своему спасителю и лепетал слова благодарности.
Поставив печать, пошел на выход.
Летом, кстати, мне снова сюда. За печатью. Но ничего. Ведь теперь я знаю мобильный Георгия. Который, прощаясь, пояснил, что ему-то самому телефон особенно не нужен. Это родители решили, что нужен. На всякий случай. И купили в прошлом году. Когда Георгий пошел в первый класс...

* * *
В 1982 году Ларри Уолтерс (Larry Walters), пенсионер из Лос-Анджелеса, решил осуществить давнюю мечту - полететь, но не на самолете. Он изобрел собственный способ путешествовать по воздуху. Уолтерс привязал к удобному креслу сорок пять метеорологических шаров, наполненных гелием, каждый из которых имел метр в диаметре. Он уселся в кресло, взяв запас бутербродов, пиво и дробовик. По сигналу, его друзья отвязали веревку, удерживавшую кресло. Ларри Уолтерс собирался плавно подняться всего на тридцать метров, однако кресло, как из пушки, взлетело на пять километров...
Соседи обсуждают. Звонить ли 911? Зачем? Человек улетел. Летать не запрещено. Закон не нарушен. Насилия не было. Америка - свободная страна. Хочешь летать - и лети к чертовой матери.
...Часа через четыре диспетчер ближнего аэропорта слышит доклад пилота с заходящего лайнера:
- Да, кстати, парни, вы в курсе, что у вас тут в посадочном эшелоне какой-то мудак летает на садовом стуле?
- Что-что? - переспрашивает диспетчер.
- Летает, говорю. Вцепился в свой стул. Все-таки аэропорт, я и подумал, мало ли что...
- Командир, - поддает металла в голос диспетчер, - у вас проблемы?
- У меня? Никаких, все нормально.
- Вы не хотите передать управление второму пилоту?
- Зачем? - изумляется командир. - Вас не понял.
- Борт 1419, повторите доклад диспетчеру!
- Я сказал, что у вас в посадочном эшелоне какой-то мудак летает на садовом стуле. Мне не мешает. Но ветер, знаете...
Диспетчер врубает громкую трансляцию. У старшего смены квадратные глаза. В начало полосы с воем мчатся пожарные и скорая помощь. Полоса очищена, движение приостановлено: экстренная ситуация. Лайнер садится в штатном режиме. По трапу взбегают фэбээровец и психиатр...
Доклад со следующего борта:
- Да какого еще хрена тут у вас козел на воздушных шариках путь загораживает?! Вы вообще за воздухом следите?
В диспетчерской тихая паника. Неизвестный психотропный газ над аэропортом.
- Спокойно, кэптен. А кроме вас, его кто-нибудь видит?
- Мне что, бросить штурвал и идти в салон опрашивать пассажиров, кто из них ослеп?
- Почему вы считаете, что они могут ослепнуть? Какие еще симптомы расстройств вы можете назвать?
- Земля, я ничего не считаю, я просто сказал, что эта гадская птица на веревочках работает воздушным заградителем. А расстройством я могу назвать работу с вашим аэропортом.
Диспетчер трясет головой, выливает на нее стакан воды и, перепутав руки, чашечку кофе: он утерял самоконтроль...
Третий самолет:
- Да, и хочу поделиться с вами тем наблюдением, джентльмены, что удивительно нелепо и одиноко выглядит на этой высоте человек без самолета.
- Вы в каком смысле?!
- О! И в прямом, и в философском... и в аэродинамическом.
В диспетчерской пахнет крутым первоапрельским розыгрышем, но календарь дату не подтверждает...
Четвертый борт леденяще вежлив:
- Земля, докладываю, что только что какой-то парень чуть не влез ко мне в левый двигатель, создав угрозу аварийной ситуации. Не хочу засорять эфир при посадке. По завершении полета обязан составить письменный доклад.
Диспетчер смотрит в воздушное пространство взглядом Горгоны Медузы, убивающей все, что движется.
- ...И скажите студентам, что если эти идиоты будут праздновать Хэллоуин рядом с посадочной глиссадой, то это добром не кончится! - просит следующий.
- Сколько их?
- А я почем знаю?
- Спокойно, борт. Доложите по порядку. Что вы видите?
- Посадочную полосу вижу хорошо.
- К черту полосу!
- Не понял? В смысле?
- Продолжайте посадку!
- А я что делаю? Земля, у вас там все в порядке?
- Доложите, - вы наблюдаете неопознанный летательный объект?
- А чего тут не опознать-то? Очень даже опознанный.
- Что это?
- Человек.
- Он что, суперйог какой-то, что там летает?
- А я почем знаю, кто он такой.
- Так. По порядку... Где вы его видите?
- Уже не вижу.
- Почему?
- Потому что улетел.
- Кто?
- Я.
- Куда?
- Земля, вы с ума сошли? Вы мозги включаете? Я захожу к вам на посадку!
- А человек где?
- Который?
- Который летает!!!
- Это что... вы его запустили? А на хрена? Я не понял!
- Он был?
- Летающий человек?
-Да!!!
- Конечно, был! Что я, псих?
- А сейчас?
- Мне некогда за ним следить! Откуда я знаю, где он?! Напустили черт-те кого в посадочный эшелон и еще требуют следить за ними! Плевать мне, где он сейчас болтается!
- Спокойно, кэптен. Вы можете его описать?
- Мудак на садовом стуле!
- А почему он летает?
- А потому что он мудак! Вот поймайте и спросите, почему он летает!
- Что его в воздухе-то держит? - в отчаянье надрывается диспетчер. - Какая сила? Какое летательное средство? Не может же он на стуле летать!!!
- Так у него к стулу шарики привязаны.
Далее следует непереводимая игра слов, ибо диспетчер понял, что воздухоплаватель привязал яйца к стулу, и требует объяснить ему причину подъемной силы этого сексомазахизма.
- Его что, Господь в воздухе за яйца держит, что ли?!
- Сэр, я придерживаюсь традиционной сексуальной ориентации, и не совсем вас понимаю, сэр, - политкорректно отвечает борт. - Он привязал к стулу воздушные шарики, сэр. Видимо, они надуты легким газом.
- Откуда у него шарики?
- Это вы мне?
- Простите, кэптен. Мы просто хотим проверить. Вы можете его описать?
- Ну, парень. Нестарый мужчина. В шортах и рубашке.
- Так. Он белый или черный?
- Он синий.
- Кэптен? Что значит - синий?
- Вы знаете, какая тут температура за бортом? Попробуйте сами полетать без самолета.
Этот радиообмен в сумасшедшем доме идет в ритме рэпа. Воздушное движение интенсивное. Диспетчер просит таблетку от шизофрении. Прилетные рейсы адресуют на запасные аэропорты. Вылеты задерживаются.
...На радарах - ничего! Человек маленький и нежелезный, шарики маленькие и резиновые.
Связываются с авиабазой. Объясняют и клянутся: врач в трубку подтверждает.
Поднимают истребитель.
...Наш воздухоплаватель в преисподней над бездной, в прострации от ужаса, околевший и задубевший, судорожно дыша ледяным разреженным воздухом, предсмертным взором пропускает рядом ревущие на снижении лайнеры. Он слипся и смерзся воедино со своим крошечным креслицем, его качает и таскает, и сознание закуклилось.
Очередной рев раскатывается громче и рядом - в ста метрах пролетает истребитель. Голова летчика в просторном фонаре с любопытством вертится в его сторону. Вдали истребитель закладывает разворот, и на обратном пролете пилот крутит пальцем у виска.
Этого наш бывший летчик-курсант стерпеть не может, зрительный центр в мерзлом мозгу передает команду на впрыск адреналина, сердце толкает кровь, - и он показывает пилоту средний палец.
- Живой, - неодобрительно докладывает истребитель на базу.
Поднимают полицейский вертолет.
А вечереет... Темнеет. Холодает. И вечерним бризом, согласно законам метеорологии, шары медленно сносит к морю. Он дрейфует уже над берегом.
Из вертолета орут и машут. За шумом, разумеется, ничего не слышно. Сверху пытаются подцепить его крюком на тросе, но мощная струя от винта сдувает шары в сторону. Креслице болтается враскачку, как бы не вывалился...
И спасательная операция завершается по его собственному рецепту, что в чем-то обидно... Вертолет возвращается со снайпером, слепит со ста метров прожектором, и снайпер простреливает верхний зонд. И второй. Смотрят с сомнением... Снижается?
Внизу уже болтаются все береговые катера. Вольная публика на произвольных плавсредствах наслаждается зрелищем и мешает береговой охране. Головы задраны, и кто-то уже упал в воду...
Третий шарик с треском лопается, и снижение грозди делается явным. На пятом простреленном шаре наш парень с чмоком и брызгами шлепается в волны. Но веревки, на которых висели сдутые шары, запутались в высоковольтных проводах, что вызвало короткое замыкание. Целый район Лонг-Бич остался без электричества.
Фары светят, буруны белеют, катера мчатся! Его вытраливают из воды и начинают отдирать от стула.
Врач щупает пульс на шее, смотрит в зрачки, сует в нос нашатырь, колет кофеин с глюкозой и релаксанты в вену. Как только врач отворачивается, пострадавшему вливают стакан виски в глотку, трут уши, бьют по морде... и лишь тогда силами четырех матросов разжимают пальцы и расплетают ноги, закрученные винтом вокруг ножек стула.
Под пыткой он начал приходить в себя. Самостоятельно стучит зубами. Улыбается, когда в каменные от судороги мышцы вгоняют булавки. И, наконец, произносит первое матерное слово. То есть жизнь налаживается.
И когда на набережной его перегружают в "скорую", и фотовспышки прессы слепят толпу, пронырливой корреспондентке удается просунуть микрофон между санитаров и крикнуть:
- Скажите, а зачем вы все-таки это все сделали?
Он ответил:
- Ну, нельзя же все время сидеть без дела (A man cannot just sit around)...