мобильная версия
Меню
Занятные буковки

Смешные истории - 6


* * *
Слышал эту историю от одного авиационного конструктора. Все прекрасно знают, что любой технический термин наш народ может заменить матерным словом. Иногда исключительно точным. А вот и сама история о исключительной пользе мата в определенной ситуации.
Идет заседание Государственной комиссии по приемке в эксплуатацию стратегического бомбардировщика Ту-95. Это совершенно грандиозный в 1952 году, да и сейчас тоже самолет, оснащенный самыми мощными на то время турбовинтовыми двигателями. Размеры впечатляющие: длина - 47 метров, размах крыла - 50 метров. В дальнейшем носил стратегическое вооружение (ядерные бомбы, крылатые ракеты). Все вроде хорошо, но члены комиссии, а это в основном авиационные генералы, предъявляют КБ перечень мелких доработок и неисправностей, с которыми конструкторам можно возиться до бесконечности. А самолет в принципе готов и, кстати, очень неплох, что и показывает его эксплуатация до настоящего времени. Ситуация довольно напряженная. Понимая, что срок передачи бомбардировщика в ВВС может затянуться, слово берет самый Главный конструктор одноименного КБ и самолета, и произносит примерно такой монолог:
- Я, конечно, понимаю желание товарищей генералов, чтобы бабы рожали младенцев сразу в кирзовых сапогах, гимнастерке и с автоматом Калашникова в руках, но где вы видели пи*ду размером в 50 метров?
Общий хохот в зале и самолет мгновенно передают в эксплуатацию в ВВС. А отдельные мелкие неисправности и недостатки устранили позже. Кстати, самолет летает до сих пор, назло Америке.

* * *
Знакомый у меня был. Зовут его Македонский Саша. И вот он про себя такую историю рассказывал.
В ПТУ-шные годы дружил он со Славкой Брежневым. Чуете интригу? Тем более, что год шел 1977. Напились они как-то, подрались с кем-то, и замели их в милицию. Первого Славку спрашивают:
- Фамилия?
- Брежнев,- отвечает пацан честно.
Хрясь, ему по морде.
- Фамилию, говори!
Тот, опять как на духу. И опять схлопотал по мордасам. Ну и еще раз несколько.
Наконец, надоело ментам его дубасить, поняли они, что проку от этого все равно никакого не будет и решили переключиться на Сашку.
- Ну, а ты кто?
- Македонский... Александр...
Вобщем, много раз ребята по сопаткам получили, пока кто-то из ментов не выдержал, и в ПТУ, которое они называли, не позвонил.

* * *
Ситуация. Я работаю на 3 этаже. Hа 4 этаже в туалете есть бумага, но нет света (лампочка перегорела уже как неделя); на пятом - нет бумаги, но есть свет. Меня придавило конкретно, думаю: на пятом без бумаги или ..., выбрал четвертый. Добежал, заперся, делаю дело. Вдруг, кто-то ручку дерг:
- Есть кто?
Hе буду же я натужным голосом отвечать, но в это время громко пууук...
Он:
- Ясно, а почему без света?
Я снова пук-пуууук...
Он:
- Понял... - потом постоял и добавил - Первый раз с жопой разговариваю... и все понятно.

* * *
Это случилось еще в советское время в Эстонии. Там в то время очень сильным был "трамвайный национализм", который позже стал государственным, особенно в магазинах, где дамы-патриотки чрезвычайно стервозно относились к русским "покупантам".
Однажды мы с приятелем во время поездки зашли в один средний магазин. Продавщица при явном одобрении своих коллег наотрез отказывалась понимать по-русски и только с большим скандалом нам удалось взять бутылку водки и 200 грамм сыра на закусь. На прощание приятель взял жалобную книгу и сделал там запись. Для тех, кто не знает, напоминаю, что в те времена жалобная книга обязательно находилась в торговом зале, была прошита, пронумерована, опечатана, регулярно проверялась, а утрата ее целиком или вырывание страницы считалась серьезным нарушением. Когда мы отошли, продавщица, дура, посчитала, что мы жалуемся на ее национализм и с гордостью, готовая принять мученический венец, собрала товарок и дала одной из них читать вслух, что мы там написали. Представьте себе, однако, их рожи, когда было прочитано: "Я,(имярек с адресом),благодарю продавщицу (фамилия) за обслуживание. Эта продавец была очень мила и вежлива, но было бы еще лучше, если бы она регулярно подмывалась, а то нестерпимая вонь от нее полностью заглушает чудесный аромат эстонского сыра".
Последовал дикий вопль на прекрасном русском языке:
- Я чистая, это сыр так пахнет!!!

* * *
Это реальная история, произошла в 90-е годы, ее рассказал один чиновник из РАО ЕЭС. На торжественной закладке фундамента какого-то нового объекта присутствовали Чубайс и Кириенко (тогда премьер). При всем скоплении народа Чубайс вдруг снимает с руки золотой "Патек Филипп" и бросает в жидкий бетон! Мол, традиция такая, на счастье!
Кириенко ничего не остается делать, он тоже снимает с руки свои не менее дорогие часы и тоже кидает их в жидкий бетон.
Каково же было удивление Кириенко, когда вечером на банкете он снова видит на руке Чубайса дорогие часы!
- Как так?!!
- Да очень просто. Я что, дурак, выбрасывать в бетон настоящие часы? Купил вчера в аэропорту, в киоске, китайские, за 100 рублей, какая разница!
Кириенко весь вечер молчал, был невесел...

* * *
Bоенно-морское училище. Надвигается экзамен по мореходной астрономии. Эта астрономия в то время сопровождалась долгими, нудными и кропотливыми расчетами по специальным таблицам, которые называются "Высоты и азимуты светил", издания 1958 года, и как все в ВМФ аббривеатурятся по принципу: первые буквы названия - год издания, т.е. "ВАС-58". К экзамену, естественно, никто не готов. Дежурного по классу направляют на кафедру кораблевождения, надо каждому по этой книжке до завтра - предполагается, что ночью (!) все (!!) станут готовиться. И он идет. В лаборантской сидит этакая козочка и стучит на машинке. Этот просовывает голову в дверь:
- Г-ы-ы... А можно "ВАС" на ночь взять, ПОТРЕНИРОВАТЬСЯ?
Несколько секунд они смотрят друг на друга, причем дежурный продолжает улыбаться и не понимает, чем так напугал бедную девушку.
Наконец, до нее доходит скрытый смысл фразы:
- А-а-а... (осторожно так)... "ВАС-58"?
- Не-а! (ему же на всех...) нас ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ!"

* * *
Реально зарегистрированный разговор между испанцами и американцами на частоте "Экстремальные ситуации в море" навигационного канала 106 в проливе Финистерра (Галиция). 16 Октября 1997 г.
Испанцы (помехи на заднем фоне): ... Говорит А-853, пожалуйста, поверните на 15 градусов на юг, во избежание столкновения с нами. Вы движетесь прямо на нас, расстояние 25 морских миль.
Американцы (помехи на заднем фоне): ...Советуем вам повернуть на 15 градусов на север, чтобы избежать столкновения с нами.
Испанцы: Ответ отрицательный. Повторяем, поверните на 15 градусов на юг во избежание столкновения.
Американцы (другой голос): С вами говорит капитан корабля Соединенных Штатов Америки. Поверните на 15 градусов на север во избежание столкновения.
Испанцы: Мы не считаем ваше предложение ни возможным, ни адекватным. Советуем вам повернуть на 15 градусов на юг, чтобы не врезаться в нас.
Американцы (на повышенных тонах): С ВАМИ ГОВОРИТ КАПИТАН РИЧАРД ДЖЕЙМС ХОВАРД, КОМАНДУЮЩИЙ АВИАНОСЦА LINCOLN, ВОЕННО-МОРСКОГО ФЛОТА СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ АМЕРИКИ, ВТОРОГО ПО ВЕЛИЧИНЕ ВОЕННОГО КОРАБЛЯ АМЕРИКАНСКОГО ФЛОТА! НАС СОПРОВОЖДАЮТ 2 КРЕЙСЕРА, 6 ИСТРЕБИТЕЛЕЙ, 4 ПОДВОДНЫЕ ЛОДКИ И МНОГОЧИСЛЕННЫЕ КОРАБЛИ ПОДДЕРЖКИ. Я ВАМ НЕ СОВЕТУЮ, - Я ВАМ ПРИКАЗЫВАЮ!!! - ИЗМЕНИТЬ ВАШ КУРС НА 15 ГРАДУСОВ НА СЕВЕР! В ПРОТИВНОМ СЛУЧАЕ МЫ БУДЕМ ВЫНУЖДЕНЫ ПРИНЯТЬ ВСЕ НЕОБХОДИМЫЕ МЕРЫ ДЛЯ ОБЕСПЕЧЕНИЯ БЕЗОПАСНОСТИ НАШЕГО КОРАБЛЯ. ПОЖАЛУЙСТА, НЕМЕДЛЕННО УБЕРИТЕСЬ С НАШЕГО КУРСА!
Испанцы: С вами говорит Хуан Мануэль Салас Алкантара. Нас 2 человека. Нас сопровождают наш пес, ужин, 2 бутылки пива и канарейка, которая сейчас спит. Нас поддерживают радиостанция "Cadena Dial de La Coruna" и канал 106 "Экстремальные ситуации в море". Мы не собираемся никуда сворачивать, учитывая, что мы находимся на суше и являемся маяком А-853 пролива Финистерра Галицийского побережья Испании. Мы не имеем ни малейшего понятия, какое место по величине мы занимаем среди испанских маяков. Можете принимать любые меры, какие вы считаете необходимыми, и делать все что угодно для обеспечения безопасности вашего гребаного корабля, который - если вы срочно не измените курс - вдребезги разобьется о скалы. Поэтому еще раз настоятельно рекомендуем вам сделать наиболее осмысленную вещь: изменить ваш курс на 15 градусов на юг во избежания столкновения.
Американцы(после долгой паузы): Ok, принято, спасибо.

* * *
Много лет назад приятель Сережа переехал из Питера в Германию, но в родной город хотя бы раз в год приезжает. А у Сережи в родном городе живет любимый друг Эдуард. Ну, такой друг, который самый-самый... И вот в очередной раз приезжает Сергей в Питер.
День проходит, два, три - а все никак они с Эдуардом не встретятся: то один не может, то у другого что-то стряслось. Бывает. На четвертый день выведенные из себя друзья решают бороться с обстоятельствами как можно решительнее и при очередном телефонном разговоре дают друг другу торжественные обещания что все - вот завтра!
- Завтра?
- Завтра!
- В три часа у меня?
- В три часа у тебя!
- И чтобы никаких?
- Никаких!
Назавтра в начале третьего Сережа погрузился в маршрутку с благой целью прибыть к другу детства. Свободное кресло было только одно - спиной к водителю, лицом ко всем остальным пассажирам.
Водрузившись на него и передав деньги за проезд, наш герой заметил вдруг, что выражение лиц у всех остальных пассажиров, во-первых, странное, а во-вторых, совершенно одинаковое. Знаете, такая смесь раздражения, тоски и вселенской покорности судьбе, с таящимся на донышке глаз пусть риторическим, но выразительным вопросом: "За что!?"
Источник столь противоречивых эмоций обнаружился непосредственно по соседству с Сергеем и был в образе юной прелестной барышни, щебетавшей по телефону. Щебетала она, видимо, давно, и невольные слушатели ее разговора слегка, скажем так, подустали.
- Ну, Эди-и-ик, ну переста-а-ань...- капризно тянула барышня - Ну, я понима-а-аю, что настроился... Ну, ми-и-илый, ну я правда сегодня не могу... Нет... Нет, Эдик, я не приеду... Ну, я тоже скучаю, но я не могу сегодня... Ну... Ну не могу-у-у, понимаешь... Ну, переста-а-ань... Ну.... ну, как тебе сказать, почему... Ну, потому что не могу... Ну, Эдик, ну я честное слово, совсем не могу... Ну вот совсем... Ну, правда, не приеду... Нет, завтра, скорее всего, тоже не смогу... Ну, не получится у меня... Ну, Эди-и-и-ик, ну чего... Ну, послезавтра может быть... Ну, то и значит - может быть... не знаю пока... Ну, я правда не могу-у-у... Ну совсем-совсем не могу... Ну почему-почему...
Тут барышня торопливо огляделась, и, прикрыв слегка трубку, чуть более интимным голосом сообщила:
- Ну, у меня дни такие... Что значит - ну ладно? Вот знаешь, Эдик, козел ты все-таки! Тебе от меня только этого и надо, да? Все! Я все поняла! Нет, я сказала, не могу и не приеду!
Крышка мобильного телефона с треском захлопнулась, а через секунду раздалась звонкая трель звонка. Правда, звонили на сей раз не барышне, а Сергею. Выудив из кармана куртки телефон, он ответил:
- Да, Эдик! Я! Ну, конечно, могу! Уже еду!
А подняв голову, не увидел перед собой никого. Потому что все десять пассажиров склонились низко-низко и рыдали...

* * *
Захотелось мне как-то песочного пирога и решил я не просить об этом жену, а зделать его сам. Узнал у жены рецепт и принялся за дело. Но отличие нас мужиков от женщин в том, что творческий мы народ и простое следование какому-либо рецепту не способствует нашему вдохновению. Не спроста ведь в тех же ресторанах работают шеф-повара, а не шеф-поварихи; вдохновение в этом процессе нужно. Вот и я сразу же решил отклониться от рутины и добавить в песочное тесто меду. С медом ведь должно быть вкусней, вопрос только, а сколько его класть? Сначала я замесил его примерно со стакан, но потом подумал, что не стоит мелочиться и вбухал еще с полтора стакана. Мда... Следующей блестящей кулинарной новацией стала сгущенка; ведь она должна свариться при высокой температуре и придать пирогу неповторимый карамельный привкус! Опять же сколько? Да столько же, сколько и меда, а то ведь чего доброго мед перебьет вкус сгущенки и поедающие пирог не поймут, есть ли она там вообще. Так в тесто последовали две банки сгущенки.
Пришлось добавить побольше муки, чтобы добиться нужной густоты. Тесто получилось очень плотным и тяжелым, оно липло к рукам и напоминало круто замешанную эпоксидную шпатлевку; внутренний голос говорил мне, что я на правильном пути. Дальше тесто следовало слегка заморозить с тем, чтобы его можно было натереть на терке.
После заморозки сходство со шпатлевкой усилилось в том смысле, что шпатлевка так сказать "схватилась": Я слегка подустал, пока натирал нижний слой; отдохнул, пока обмазывал вареньем и уже в конец задолбался, натирая верхний слой. Запихивая противень в духовку, я отметил про себя, что пирог получился преизрядно тяжелым (в весовом отношении) и порадовался этому обстоятельству: Ведь его тогда на дольше хватит; а то ведь обычно как: Сегодня есть пирог, а завтра уже съели. Эх, знал бы я, что этого пирога хватит так надолго...
Короче, когда пирог испекся, дал я ему остыть, а потом дал добро своей семье; мол ешьте. От взрезки пирога я отказался, мол дело мастера - сделать, а резать может каждый. С отрезанием вышла загвоздка: Пирог таки приобрел некоторые качества эпоксидной шпатлевки и отвердел настолько, что наш дежурный кухонный нож его не взял. Пришлось мне, дабы не ударить лицом в грязь, самому взяться за дело и, вооружившись увесистым тесаком, я довольно легко отрезал каждому по куску. Куски эти с нехорошим кирпичным звуком брякались по тарелкам, вызывая вопросительные взгляды домочадцев.
Пирог оказался очень вкусным, если бы не проблема с его поеданием; с непривычки я ободрал себе десна об его монолитную твердь. Жена и сын после нескольких попыток отказались калечиться и только допытывались как мне вообще удалось такое. Одна только трехлетняя дочька не расставалась со своим кусочком и терпеливо мусолила и обсасывала его края.
В итоге основными поедателями пирога так и остались мы с дочкой. С каждым днем пирог все более каменел, невзирая на то, что находился в полиэтиленовом пакете; очевидно его твердость была вызвана не нехваткой влаги, а химическим составом. Подруги моей жены, часто посещающие наш дом очень хвалили мой пирог, хоть и не ели его (к чести их надо отметить, что они честно пытались). Я предлагал гостям алтернативный и на мой взгляд довольно приемлимый способ внедрения: Рассасывать маленькими кусосками как леденец, которые я со своей стороны брался наколоть. Некоторые соглашались и сидели потом с оттопыренной щекой в ожидании, когда пирог рассосется.
А потом настало время прощаться с останками пирога; я погреб их в мусорном ведре, куда он рухнул, издав на прощание звук падающего утюга. Память о нем осталась в нашей семье надолго.