мобильная версия
Меню
Занятные буковки

Смешные истории - 18


* * *
Реальная история из жизни питерской интеллигенции. Одна супружеская пара после совместного проживания длительностью лет пятнадцать, когда обоим стало слегка за сорок, неожиданно почувствовала, что романтика сексуальных утех уже не та, и ржавчина обыденности протравливает волнительные моменты интима. На семейном совете было принято решение разнообразить и освежить данную сторону жизни. Походы налево и свингерские штучки были интеллигентно отметены, и предпочтение было отдано ролевым играм. После бурного обсуждения остановились на Супермене. Жена сшила для исполнителя главной роли шикарный Суперменский плащ из перекрашенной в соответствующий цвет старой занавески, с обязательным для данного героя логотипом. Нехитрый сюжет должен был быть таким: жена, в роли жертвы абстрактных злодеев, томится в ожидании своей участи, привязанная к стулу. Привязанная абсолютно голой. Тут на сцену врывается Супермен в своем супер-плаще, под которым, собственно, тоже ничего нет, кроме самого главного суперменского оружия. Супермен спасает заложницу, и они, не отходя от кассы, предаются любовным утехам, наполненным теперь уже абсолютно новым содержанием.
Поначалу все шло в соответствии с утвержденным сценарием. Жена разделась, и муж добротно примотал ее к креслу крепким бельевым шнуром, рассчитывая, вероятно, что развязывание крепких узлов заставит его распалиться еще больше. Оставив пленницу в комнате, он отправился в коридор для начала финального и триумфального появления. Обнажившись и приодевшись в свой плащ, он почувствовал в себе нарастание суперменской удали. И тут его осенила мысль, что гораздо стильнее для Супермена будет не ввалиться в комнату на своих двоих, а влететь. Для этой цели он решил привязать к комнатному дверному косяку веревку. Подходящей толщины веревка валялась где-то в недрах антресолей, куда наш Супермен и полез, составив пирамиду из стула и кухонной табуретки. И тут, в самый ответственный момент, когда его пальцы уже нащупали вожделенное вервие, хлипкая конструкция под его ногами развалилась, и он с высоты двух метров гукнулся на испанский кафель всем своим суперменским центнером, а также и головой. И отключился в позе курицы, раздавленной асфальтоукладочным катком.
Жена, услышав из коридора гулкий звук с последующей тишиной, лишенная возможности в этот коридор выглянуть и почувствовавшая, что пауза затягивается в нарушение сценария, начала потихоньку звать мужа. Минут через пятнадцать она решилась повысить децибелы, а через сорок уже орала благим матом, полностью войдя в роль: "Спасите!!! Помогите!!!"
Через какое-то время крики были услышаны бдительными соседями. Безуспешно попытавшись взломать надежную железную дверь в квартиру, они вызвали пожарных. Расчет прибыл быстро и самый активный пожарник, первым забравшийся в квартиру через окно, был вознагражден незабываемым зрелищем вопящей голой тетки, привязанной посреди комнаты к креслу, и бессознательного тела в суперменском плаще, сжимающего в руках моток веревки.
После этого они в ролевые игры больше не играли.

* * *
О как страшно непонимание между мужчиной и женщиной! Вчера вечером мой друг в очередной раз поссорился со своей девушкой и пришел ко мне за ответом на вечный вопрос: "И за что вы бабы такие дуры?". Когда он потихоньку начал приходить в себя под действием тихих "успокойся", дедушкиной самогонки и бабушкиных огурцов, его королева стала слать требовательные СМСки в стиле "Вернись, гад, я все прощу!". Он стойко и непримиримо смотрел на разрывающийся телефон и повторял магическую мантру: "Не вернусь, сука!". Потом отправил грозную СМСку: "Я не могу быть с человеком, который срет у меня в душЕ!". 10 минутная пауза, потом требовательный звонок. Он поднимает трубку, и даже я слышу визг: "Ты, че, идиот?! Это не я! Не срала я в твоем дУше! Это твой Норд (доберман), наверное!".
Я рыдаю...

* * *
Живу я в Германии, это к тому, чтобы сразу представить то место, где происходит действие. Несусь как-то в магазин, за полчаса до закрытия. Успела. А перед закрытием обычно народу полно, вот и стою я в длинной очереди перед кассой. Впереди - негр, весь такой в косичках, бусинках, сзади две молоденькие симпатичные девицы. И вот эти девицы начинают разговор. По-русски! Сначала вроде ничего, про своих друзей и подруг трепались, а очередь длинная, потом начали восхищаться тем, что можно вот просто так во весь голос говорить, а понять тебя никто не может. Дальше - больше, стали они говорить о том, какие немки страшные, краситься не умеют, одеваются в бог весть что, как пример, начали они меня обсуждать. Вообще-то я на Бога за свою внешность не в обиде, просто день выдался тяжелый, стою, молчу. Но после того, как они назвали меня "зачуханой немчуриной", я развернулась и рявкнула:
- Захлопните свои поганые пасти, овцы безмозглые!
Человек, к слову, я очень вежливый, но просто в данной ситуации дала выход всем своим за день накопившимся эмоциям. Гвоздем же программы стал впереди меня стоящий негр. Он обернулся и на почти чистом русском сказал:
- Зачем так ругаться? Вы девушки, вы должны милыми быть...
Занавес.

* * *
Мама и ее взрослая дочь возвращаются с дачи, идут полем к электричке. Маме захотелось пописать, она ищет кусты. Кустики есть, но только они редкие и жидкие какие-то. Она лезет в них задом, а дочь ее корректирует, обе при этом кричат.
- Видно?
- Да, да, видно, еще дальше.
Мама, женщина, кстати, необычайно дородная, с приятными, хоть и огромными формами, пятится дальше в кусты.
- Видно?
- Да, да, давай еще!
Она еще пятится, и еще, и еще.
Наконец, дочь ей делает отмашку - начинай! - она садится и натружено облегчается.
Когда она уже встала, облегченно натягивая трусы, сзади раздался голос:
- Хорошо, что не в стакан...
Она обернулась в небывалом смущении, и перед ней предстала картина:
три мужика, расположившись со стаканами в руках на травке, в ужасе наблюдали, как на их скатерть-самобранку из кустов неумолимо, как бульдозер, руководимый далеким бригадиром, надвигается необъятная женская задница!

* * *
Как я понимаю, история эта широко известна в узких кругах. Далее от первого лица.
Как бы то ни было, чувство гордости во мне неизбывно - все-таки именно мне принадлежит честь создания одной из самых красивых и впечатляющих легенд переводческого мира.
Многочисленные свидетели - переводчики, сотрудники Совинтерфеста и т.д. - живы и могут подтвердить, что это правда.
Итак:1983 год. Преддверие Ташкентского кинофестиваля. Круглые сутки работает отборочная комиссия, все невероятно устали. В день отбираются и распределяются десятки картин. Все их надо пересмотреть, причем внимательно: цензору, - чтобы знать, что резать. Техникам, - чтобы заметить дефекты пленки. Составителям программ, - чтобы совместить два фильма, из которых состоит любой фестивальный сеанс... Редакторам надо сделать краткий обзор картины для включения в каталоги, переводчики должны ознакомиться с сюжетом и начать готовить монтажные листы. Работа кипит. Отдыхать некогда..
Однажды к вечеру внезапно выясняется, что очередная машина с коробками, набитыми пленкой, застряла где-то в пути, а единственный фильм, который можно ставить на рабочий просмотр - японский "Ведьма" ("Они-Баба"). Однако, японский переводчик еще не приехал из Москвы, посему начальство решает смотреть без перевода - в принципе, дело привычное, специалисты, как никак... В зале сидят человек двадцать - все свои. Болтаем, отдыхаем. Минуты через три после начала фильма, мне приходит в голову смешная мысль. Подхожу к Иванову (главный редактор-цензор фестиваля) и предлагаю:- Владимир Иванович, позвольте, я буду комментировать, а то скучно на японском слушать, все устали, хоть развеселю народ. Иванов согласен - все свои же. Сажусь и начинаю нести отсебятину, так как из японского знаю "аригато", "мусь-муси-хай" и "сайонара". Совершенно не понимая смысл происходящего, строю пошлую эротическую историю взаимоотношений героев: все влюблены друг в друга, спят или хотят спать друг с другом, предлагают различные варианты совместной жизни и т.д. Причем, создаю внятную историю любовных конфликтов, треугольников, многоугольников, смены ориентаций, пристрастий. Интриги, измены, муж, бросающий героиню ради ее брата, жена, уходящая к матери мужа и так далее. Надо отметить, что ни одного эротического кадра в фильме нет - это средневековая семейная драма.
Все строится только на моих диалогах. Пошлость - неимоверная, но усталость снимает. Скромно замечу, что без опыта и доли таланта на неизвестном фильме так поработать не удастся - попробуйте выключить звук на телевизоре и сделайте внятный сюжет, не останавливаясь, не замолкая на диалогах, не произнося слова тогда, когда герои молчат и тому подобное... Но у меня и опыт был, и переводчиком считался я далеко не самым плохим.
Народ хохочет, аплодирует. Комментарии, советы, дебаты о развитии сюжета...
К середине в зал подтягиваются местные работники. Тоже радуются, смотрят зачарованно, но они-то не в курсе, что имеет место обычная клоунада.
Фильм заканчивается, Иванов жмет руку, вытирая слезы, благодарит за отдых, требует мой рабочий график и вписывает щедрой рукой два перевода. Сначала ошарашено отнекиваюсь, мол, за что, барин, но он хохочет: - За такое не жалко.
Подоспели следующие фильмы, сажусь за работу, но вдруг подскакивает коллега и говорит, что меня срочно требует шеф. Захожу в кабинет. Бледный Иванов глядит на меня ополоумевшими глазами и произносит короткую фразу: - Допрыгались, голуби!!!
- В чем дело?
- А в том, дорогой ты мой, что твой фильм немедленно требует на просмотр Ходжаев! (Ходжаев - не тот, что в Госкино был, а Первый Секретарь КП Узбекистана, что сменил почившего в бозе Рашидова).
Я: Так Вы бы ему объяснили, Владимир Иванович, что это шутка была...
Он: Вот ты ему и объяснишь... Ему местное ГБ уже доложило, что мы скрываем лучший фильм фестиваля! Значит так, едешь, "переводишь" и черт с ним... (Кто бывал в Узбекистане в те времена, поймет, почему объяснения про "шутку" могли кончиться увольнением всех "виновных"...).
Итак, еду, "перевожу", причем два раза подряд (сначала, для "самого", затем для свиты) и с чистой совестью отправляюсь в гостиницу на ночлег, помня, что на следующий день у меня работа только со второй половины дня, смогу отоспаться.
Однако, утром меня толкает Андрей Гаврилов, с которым мы живем в одном номере, и радостно сообщает, что меня ждут в штабе фестиваля, причем срочно, можно не бриться и даже не умываться...
Прибегаю в штаб. Вижу заплаканную Валю Михалеву, начальницу программ (кстати, жена Алексея Михалева - известнейшего переводчика, мир праху его).
- В чем дело, Валь?
- А в том, что урод ты и мерзавец!
- ???
- Тебя требуют с твоей "Ведьмой" на показ в КГБ, в ЦК, в МВД, в Горком, в Исполком, в МИД, в ГУМ, ЦУМ, Детский Мир и т.д. Причем всюду немедленно, в первую очередь! А копия одна, хоть в петлю из-за тебя, дурака, лезь...
Ну, с очереденостью-то разобрались... Партия, как водится, нашла достойный выход и всех расставила в очередь по справедливости.
...Одним словом, за две недели фестиваля "перевел" я свой фильм раз сто, начав с отделов ЦК, продолжив в республиканском КГБ, Совете Министров и ОВИРе, а закончив райкомами и штабом ПВО. Знал фильм наизусть, придумал имена героев (была там, естественно, Иоко, была Цусима, был Кунашир, был АкутИгава и так далее). Даже в Самарканд с картиной съездил, когда наша любимая начальница Наталья Фатеева попала там в какую-то историю, и надо было ее выручать хорошей картиной.
Наступают финальные дни. И вот, сижу в кинотеатре, перевожу что-то индийско-музыкальное, и вдруг появлеется коллега, заменяет во время сеанса (подобное допускалось крайне редко), а меня опять отвозят в штаб фестиваля.
Захожу и вижу все начальство в сборе. И тут же Александр Долин - японский переводчик.
- Значит так, Георгий - начинает глава Госкино СССР, - Твою "Ведьму" решено сделать ОФИЦИАЛЬНОЙ КАРТИНОЙ ЦЕРЕМОНИИ ЗАКРЫТИЯ в двух залах! Народу дали разрешение посмотреть эротику.
Я (ошарашенно): Да ведь там по две тысячи человек, по три сеанса в двух залах, это же 12 тысяч зрителей, это же не мелкие залы на 20-30 начальников... Там же японцы будут...Это же скандал...
Он: Не нам судить. Решение принято там (палец показывает в потолок).
Я: Ладно, понял, задача ясна. Я должен послушать перевод Долина и наконец-то узнать, о чем на самом деле фильм, чтобы правильно донести до зрителей смысл.
Он (ласково): Ты что, совсем заработался? Это Долин тебя сейчас пойдет слушать, чтобы правильно донести смысл!
Долин чуть не падает в обморок и начинает вопить о профанации, идиотизме, клоунаде, в которой он участвовать не собирается, об олухах, которые путают шутку с работой, о том, что шутка была хороша, но всему же надо знать меру, о том, что тут работаешь, работаешь, а кретины-начальники надоели до чертиков, о том, что ни один профессио....
Неприметный дяденька, сидящий в углу, тихим железным голосом прерывает тираду:
- Правильно ли я понимаю, что товарищ Долин не только отказывается выполнить ответственное задание Центрального Комитета Коммунистической Партии Советского Союза и Советского правительства, но и считает, что члены Центрального Комитета Коммунистической Партии Советского Союза и Советского правительства - клоуны, шуты и кретины, надоевшие рабочему классу? (Фраза произносилась на одном дыхании, с четкой ровной интонацией, без единой паузы. Попробуйте! Все равно не получится! Люди годы учились, чтобы звучала, как надо!).
Долин сглатывает и обреченно машет рукой (до сих пор не знаю, шутил ли дяденька или говорил всерьез, но звучала его ремарка весьма убедительно).
Одним словом, японский переводчик Долин, всхлипывая и икая, прослушал мой "перевод", конспектируя все диалоги. В ходе прослушивания неоднократно хватался за сердце, нес матом всех (понижая голос, когда речь шла о членах Политбюро), истерически
хохотал (я даже боялся, не хватит ли его удар)... А затем мы оба успешно показали советскому народу великолепную эротико-кровожадную драму из жизни средневековых японских извращенцев.
История на этом не заканчивается, так как по прибытии в Москву мне еще раз пятьдесят довелось поработать с этим фильмом в ЦК, ГБ и так далее. Успех был неимоверный. А Долин при виде меня в коридорах Госкино или Совинтерфеста, плевался, демонстративно отворачивался, но, когда его приглашали перевести картину в одном зале, пока я был занят с ней в другом, все-таки не отказывался - мало ли, что...
А через год мне вдруг позвонили из издательства "Прогресс" и предложили перевести какую-то книгу с японского языка, так как по отзывам - я - лучший переводчик с японского в Союзе.
Вот и вся история без слова лжи.