мобильная версия
Меню
Занятные буковки

Смешные истории - 174


* * *
Неделю она тянула меня к себе на дачу, всячески намекая на непристойности. В итоге, на даче мне была вручена лопата и 6 соток невспаханной земли. Когда черенок уже начал прирастать к моим рукам, в них перекочевала пила, и была поставлена новая цель - старая яблоня, в обхвате больше на дуб смахивающая. Далее милое создание посетовало на отсутствие полки в летней кухне, что расценивалось, как новая цель для моих трудовых подвигов.
Ближе к вечеру, когда даже рабы-негры на плантациях видели третьи сны, а пролетариат молился на меня, как на коммунистическое божество, сделавшее пятилетку за день, мне за труды был выставлен снаряд на 2,5 литра с компотом из хмеля и солода.
Далее, я натруженной спиной учуял под собой божественно мягкий матрас и сладостно зовущую пуховую подушку.
Скорее всего, уже во сне, я заметил силуэт на фоне окна, который как-то плавно двигался и что-то делал со своей кожей, наверное, снимал с себя...
И вот уже неделю в офисе ходит тема о том, что я импотент... А ведь она так красива, на ней было такое бельё, и она, оказывается, для меня стриптиз танцевала!

* * *
Зарисовка из былого времени. Было это в далёких теперь уже 90-х. А точнее, в 1999 году, в городе Нижнем Новгороде. Был я тогда курсантом одного негражданского заведения, и дело происходило на День Победы 9 мая.
Я был старшим в составе группы, выделенной для обеспечения данного праздника. Сам праздник проходил в парке "Швейцария", в программе его значилось чествование ветеранов двух районов города - Приокского и Советского. Выступали детские коллективы, говорили речи уважаемые люди, показывали мастерство военные спецы. Наша задача сводилась к расстановке инвентаря, обеспечению порядка, но были мы не по форме.
Командовал всем военком одного из районов, не помню его фамилию, но полковник был настоящий. Грудь колесом, выправка, голос на весь парк. Меня, как старшего, он отрядил на особо ответственное задание, которое сводилось к следующему: помимо зрелищ на празднике было и угощение в виде солдатской передвижной кухни с гречневой кашей, а также фронтовые 100 грамм. Весь запас водки был в 4-х ящиках возле пластикового стола и запаса пластиковых стаканов. Так вот, я должен был обеспечивать разлив водки по стаканам для самих ветеранов, ну, и всех остальных гостей. Такое ответственное задание было снабжено указанием - по возможности, дедушкам наливать только 100 грамм и не более, по соображениям их почтенного возраста, и только. Сам военком, опрокинув грамм 200, снял с себя полковничий бушлат, а погода была не по-весеннему прохладной, надел его на меня, как на вешалку, для пущей важности, и вовсю руководил фуршетом.
Старцы ветераны были очень рады и довольны происходящим, общались, смеялись, понятно было, что вот так, все вместе, они редко видятся. Ну и, соответственно, к моему столу они подходили не единожды, а отказать старику ветерану в повторных 100 граммах было невозможно. Подходили они обнявшись и говорили: "А налей-ка нам еще, давно мы не видались!" И были слезы на глазах их, что вот ещё год, а мы снова свиделись, а на следующий, может, уже и не придется...
На площадке бегали детишки, суетились возле кухни солдаты, громыхал военком, играл оркестр.
Смешного случая в этой истории нет. Но почему-то этот праздник Победы запомнился навсегда. Потому что на нем было всё правильно и нужно. Без приторного искусственного пафоса и насаживаемого излишнего патриотизма, без громких речей, ярких плакатов, мотков георгиевских лент и прочей шелухи. Было в тот холодный день в парке тепло, и не из-за водки, которую сейчас не дай бог на празднике таком достать.
Где же мы не туда свернули-то, в каком году-то. А?

* * *
Вчера пил пиво с китайцем, который много раз был и в России, и в Европе, и в Штатах. Говорит:
- Я ехал на машине из Питера в Москву - дорога ужасная просто! Почему так?
Я отвечаю:
- Ну, деньги воруют...
- Так позовите немецкую компанию, они вам хорошие дорогие построят.
Я говорю:
- Нет, нельзя, только "свои" компании могут строить дороги. И в результате - каждый год ремонт и разворовывание денег.
В глазах китайца искреннее непонимание:
- А почему вы их не расстреляете?

* * *
Когда дети без присмотра, то это полбеды, но когда в школе учителя только для мебели, то это уже хуже...
Начнем по порядку.
Разбирался тут тесть на антресолях и выкопал там книжку года тридцать шестого с названием "Занимательная баллистика". Написано поучительно, доступно для детишек. Издание, кажется, "Детгиз". В общем, подарил он её моим девкам (старшей 11, младшей 9), для всестороннего развития, так сказать.
На работе у меня зазвонил мобильник, и старшая начала сбивчиво рассказывать о какой-то кошке, которая летала. Ничего не поняв, приезжаю встречать с продленки. Далее со слов детей.
Начитавшись интересного и найдя кусок буксирного троса, вся группа продленного дня заарканила ближайший дубок и подтянула его к забору. Поскольку снарядов не было, на ствол посадили кошку и перерезали трос. С удивленным "мяу" животное улетело вверх и скрылось за крышей пятиэтажной школы. Поспорив о том, где она (на крыше или за школой), вся продленка убежала ее искать. Кошка нашлась, целая и здоровая, в кустах акации и боярышника и сама выбежала навстречу детям.
Кошку снова принесли к дубу, посадили на него, связали остатки троса и стали снова натягивать. Узел выскользнул, и зверь полетел (со слов детей) по низкой баллистической траектории, попав в единственное открытое окно здания - кабинет директора на четвертом этаже. К тому времени, когда первая листва коснулась планеты, во дворе школы уже стояла тишина, и не было ни одного ребенка.
Далее со слов завуча. Когда приехавший из РОНО проверяющий, уже полчаса перелистывающий бумаги, попросил открыть окно, то ему пошли навстречу, после чего работа пошла быстрее и приближалась к концу. В этот момент, когда был задан вопрос про дисциплину учащихся, в открытую фрамугу со скоростью лайнера и душераздирающим "мяу", сметая цветы, горшки и папки со шкафов, влетела кошка и смачно шмякнулась в противоположную стену кабинета директора.
Далее с моих слов. Когда я своих забирал с продленки, то они уже были проинструктированы, что ничего невозможного нет, что кошки умеют летать, что это норма, и что в кабинете директора у нее гнездо.
Навстречу шла уборщица, которая на руках несла кошку. Увидев нас, она подошла к нам и предложила взять кошечку домой, произнеся безразличным голосом, что она влетела к директору в кабинет, и кто ее хозяин, никто не знает.
Мои кошку узнали. Стали красные, как раки, на что уборщица сказала:
- Вон, девчонки как хотят, а вы не разрешаете...
Короче, чтобы не рассекречиваться, кошку взяли. Пока несли, придумали имя - Пулька. Дома Пулька сожрала залпом две сосиски, одним вздохом выпила мисочку молока и рухнула спать. Все.
На следующий день полрайона было обклеено объявлениями: найдена кошка, год выпуска, модель, расцветка, технические характеристики, прилагалось фото и телефон. Хозяева нашлись через день. Как потом выяснилось, за полчаса до своего первого полета через школу, она выпала с семнадцатого этажа новой высотки. Это был кот. Муля. Домашние звали его Мулькой.
А к тестю на выходные я детей снова в гости отведу. Сейчас вот куплю книжку "Занимательная сантехника" и отведу.

* * *
Утром идет папа по двору с сыном лет трех-четырех, ребенок едва перебирает ногами и капризным голосом ноет:
- Папа, где наша машина?
Папа, спокойно:
- Там...
- А это твоя машина?
- Это наша машина.
- Чья - наша?
- Моя, твоя и мамина.
- И бабушкина?
- Нет!

* * *
Мой кум Михалыч работает егерем. Весь в шрамах. На руке у него два параллельных шрама - это волк клыками. На груди четыре параллельных шрама - это медведь когтями. На всю спину 10 параллельных шрамов - это теща граблями. Раньше Михалыч понимал язык зверей, сейчас не понимает, закодировался. Всё! Не поёт, не пляшет, голым лес не инспектирует. Короче, рутина.
На днях к нему в охотхозяйство прибыла группа немцев, охотники-любители, 8 голов. С утра провели инструктаж, взяли ружья, пошли.
Охота началась удачно. Для "Гринписа". После того, как Ганс 30 раз стрелял в зайца, мы поняли, что косой в косого не попадет никогда.
Тут из-под ног немца взлетел одинокий худой перепел. Немцы, вскинув 8 стволов, открыли стрельбу на поражение. То, что перепел был поражен такой стрельбой, стало понятно сразу, потому что улетая, он обгадил немцев с головы до ног.
Короче, когда мы вернулись в лагерь, из трофеев у нас был только погибший от поноса перепел.
Чтобы подбодрить немцев, я им рассказал байку о том, как можно охотиться на зайца с кирпичом. Кладешь на заячью тропу кирпич, посыпаешь его перцем. Заяц бежит по тропе и видит кирпич, думает, что это морковка, подбегает, нюхает кирпич, перец попадает ему в нос, заяц чихает, бьется головой об кирпич и погибает. Немцы выслушали историю с каменными лицами.
На следующий день выдвинулись в лес пешком. Через каждые 5 минут немцы требовали привала. На 7-м привале я потребовал объяснений. Оказалось, что рюкзаки у немцев полны перца и кирпичей.
Избавившись от стройматериалов, к обеду мы вышли охотиться на уток. С юмором у немцев оказалось совсем хреново. После трехчасовой бесполезной стрельбы по уткам, я им сказал, что или утки высоко летают, или они низко подбрасывают собаку. И когда в следующий раз над ними взлетели утки, я увидел, как собака Михалыча летит к ним навстречу. Глаза у собаки были, как блюдца. Утки увидели летящее навстречу животное и стали нестись прямо на лету. Причем неслись утки обоих полов. И собака тоже. Так ничего и не застрелив, мы вернулись в лес и устроили небольшой пикник.
Тут неподалеку на пригорок вышел огромный медведь и стал чесать спину об березу. Ганс сдуру выстрелил в медведя утиной дробью, и случилось страшное - он попал! Медведь не вынес такой фамильярности и кинулся в воду в нашу сторону, и я понял, что попали мы все.
Обычно медведи плавают по-собачьи, оказалось, что обиженные медведи склонны к баттерфляю. А перепуганные немцы склонны к галопу. Они перебежали речку, не замочив штанин, и растворились на деревьях в близлежащем лесу. Медведь кинулся было на пару деревьев, но немцы шустро перескакивали с ветки на ветку. В глазах косолапого читалось удивление, таких белок он еще не видел.
После этого незваный гость распотрошил наши рюкзаки, сел на немецкую губную гармошку и стал пожирать наши припасы. После того, как сгущенка, тушенка, хлеб и мыло были съедены, губная гармошка под медведем вдруг заиграла. Медведь выдувал музыку минут 40. Потом он обильно пометил наши вещи и ушел в чащу. Вещи, которые находились на нас, мы пометили сами.

* * *
Продавщица, встав на стул, снимает с верхней полки довольно объёмную вещь и с высоты кричит мне:
- У вас есть куда лОжить?
Я, растерянно поправив очки:
- У меня есть... что?
- ЛожИть куда - есть у вас? - повторяет она, балансируя на шатком стуле.
Я опять замешкалась с ответом.
Наконец она спустилась на твёрдую землю, посмотрела на меня пристально и выдала окончательную редакцию своего вопроса:
- Класть у вас есть куда, пакет возьмёте?
Уважаю продавцов, которые могут говорить на одном языке с любым покупателем.

* * *
Во многих семьях рано или поздно случается такой забавный период, когда дети мешают решать важные проблемы между мужем и женой. Вот и героини этой истории были поставлены перед фактом - завтра к тетке в деревню, на все лето. Проблемка была в том, что тетку до этого они видели раза три за всю сознательную жизнь и не горели желанием знать ее лучше.
Тетка об этом и вовсе узнала пораньше с утра, когда обнаружила племянниц на пороге собственного дома. Довезли, позвонили и убежали. Как дети малые. Вот стояли все они и смотрели друг на друга в крайнем изумлении. Ну, что уж делать, тетка почесала в затылке и решила, что два ребенка по десять лет уже не младенцы и, может, с них даже прок будет на садово-огородном поприще. Вобщем, в дом она их впустила, строго предупредив, что дышать нельзя, шевелиться нельзя, а за каждый помятый лист рассады будет снимать скальп. Послойно.
Настроение у сестренок стало играть Шопена. Тетка, которая была педагогом старой школы и знала труды Ленина лучше, чем свой предмет, не сулила им ничего хорошего. Они не ошиблись: каждодневный подъем в шесть утра, полив и прополка, окучивание и подрезание, опыление с кисточками, уборка и стирка сделали девчонок жилистыми и злыми, словно собак перед охотой.
Тетка, которая всю жизнь прожила одна, умела готовить только три блюда: рисовую кашу, яичницу и щи. Готовить самим было нельзя. Потому что "Пожар, отравитесь, зарежетесь. Вот вам лучше коса, больше вас в три раза, идите траву в палисаднике скосите". Продукты запирались, девочки худели, подъедая щавель, кислицу и все, что могли спереть с огорода. Если на краже ловили, то драли до синяков и запирали на чердаке.
Вечерами сестры молились о том, чтобы тетка, стоя на краю холма, наступила на грабли. И летела сорок метров вниз, исключительно в шиповник и кубарем. Завершив молитву всем богам, которых знали, они зачеркивали день в календаре.
Отдушина появилась в июле: тетка стала уходить в лес по ягоды. В ее отсутствие можно было делать, что душе угодно, потому что свое возвращение тетка выдавала чихом аллергика, который продирается через заросли цветущего кипрея. Пока она выбиралась из леса и шла через колхозное поле, девочки развивали просто фантастическую деятельность, так что комар носа не подточит.
Местность, где стоял теткин дом, была славна сильными грозами. Они приходили дней на семь, иссушая край янтарной жарой и пугая жителей сухими разрядами, которые били из-под земли. От высоковольтных опор отделялись желтые и голубые шары, которые плыли в мареве, и одно их название "шаровая молния" пугало детей до состояния бледной простыни.
И вот, в один прекрасный день, подняв своих работниц с утра пораньше, накормив рисовой кашей и выдав им на день по куску хлеба, тетка одела кузов и пошла в лес. Радиоприемник на ее шее бодро наигрывал "Марш высотников".
Быстро управившись со всем списком Золушки в квадрате, сестрички успели сбегать выкупаться, поболтаться на иве, на которой им категорически запрещалось болтаться, объесть крыжовник, имитируя налет стаи дроздов, пожарить хлеб над небольшим костерком и, в конце концов, укрыться в доме, потому что жара стояла непереносимая.
Время за чтением старых выпусков "Техники молодежи" текло быстро, и часам к шести вечера сестрички услышали знакомое чихание. Ему вторил гром. Выйдя на улицу, двойняшки одновременно подняли ладони козырьком. Тетка тащила короб волоком, потому что нести его уже не могла. Из-под незакрытой крышки стреляла, подпрыгивая на кочках, черника. Не успела тетка проползти и средину поля, как в нее жахнула молния.
Вот так. Без предысторий. Треснула, что в глазах померкло, и тетка пригорюнилась пластом. Сестрички выдохнули. Молитвы услышаны, как говорится, но что теперь? Кругом никого ровно на сорок километров. На велосипеде в ночь до деревни не поедешь, да и не хочется как-то. Пока обсуждали, пошел дождь.
Решили - заземлить... И для этого взяли в сарае лопаты. Тетка не дышала и не шевелилась, для нее любовно выкопали нехилую траншею и засыпали под шею, заботливо прокапав канавки для стока воды, а то захлебнется еще. То, что тетка мертва, они даже не думали: такие гадины за понюшку табаку в рай не отправляются. Забрали чернику, перебрали ее, наелись от пуза в процессе, разложили на газетах сушиться, да так и уснули, все в грязи, чернике и совершенно счастливые.
На утро они проснулись от вопля. Тетка пришла в себя и орала так, как не должен орать педагог в третьем колене, который знает наизусть труды Ленина. Чувствовала она себя неплохо, если не считать частичной амнезии и следа, от шеи до самой поясницы и дальше, по левой ноге. Только этот след и спас племянниц от расправы, потому что первое, что увидела тетка, придя в себя, - это были лопаты. Ясен пень, ее треснули по голове лопатой эти кошмарные дети, которые совершенно не знают, как себя вести, кладут локти на стол, и в будущем их ждет только казенный дом.
Все равно, до самого приезда родителей она смотрела на них косо, запирала на ночь и старалась общаться поменьше.
В августе приехали родители, посмотрели на огромные глаза и выпирающие ребра детей и этим же днем забрали сестренок в город. С теткой они после этого не общались, и зла на нее не держат. В конце концов, она совершенно не обязана была их содержать на свои деньги три месяца...

* * *
Сегодня утром. Подъезжает мой автобус. Захожу. Вижу свободное место в самом первом ряду. У окошка. А с краю сидит бабушка-шкаф. Спрашиваю: можно? Бабушка-шкаф встаёт. Я сажусь. Мне ехать долго - 50 мин. Закрываю глаза, слушаю музыку. Через некоторое время кто-то тычет мне в руку. Открываю глаза, снимаю наушники. Женщина какая-то, ну, лет 40-45, в норковой шубе.
Женщина:
- Можно я сяду?
Я сначала не поняла её. Смотрю, куда она бы могла сесть. И спрашиваю:
- Куда?
Женщина:
- Ну, ты постоишь, молодая ещё. А мне тяжело стоять.
Я, понимая, что, если не уступлю ей место, начнётся срач, и проснется бабушка-шкаф, и дальше мне будет только хуже, пытаюсь встать.
Но тут бабушка-шкаф открывает глаза:
- СИИДИИИИ! Буду я ещё из-за этой стервы жопу свою поднимать. Молодая ещё. Постоит.
Блин. Почувствовала себя принцессой, которую охраняет злой дракон.