мобильная версия
Меню
Занятные буковки

Смешные истории - 163


* * *
Иду по строительному рынку вдоль рядов, где выставлены на продажу всякие-разные двери. У одной из них останавливается блюститель порядка и стучит по ней рукой - проверить, видимо, материал. Мимо проходит мужик и с ехидством таким в голосе:
- Что, закрыто?
Мент аж позеленел.

* * *
Шли со шкетом в магазин, возле мусорных баков бегает щенок.
- Гля, щенок!
- Ага! Ути-пути! Цып-цып-цып!
Однако щенок, заметив наше внимание, поджал хвост и спрятался в ближайших кустах.
На обратном пути он снова нам попался, теперь чуть дальше, возле частного дома на углу. Щенок метался, то выскакивая на проезжую часть, то тыкаясь мордой в доски ветхого забора, из-за которого раздавался собачий лай. Машины, когда он выскакивал на дорогу, притормаживали, но попасть под колеса для него было делом времени.
Мы подошли к забору и заглянули поверх штакетника.
По двору бегали две взрослые собаки и несколько щенков. По виду - самые непосредственные родственники того, снаружи.
- Так вот он откуда взялся! - сказал я шкету. - Вылез, а обратно дорогу найти не может.
И мы стали ловить щенка. Щенок в руки не шел, выворачивался, скулил, огрызался и старался укусить. В очередной раз выскочив на дорогу, он едва не попал под колёса проезжавшей ауди. Водитель ауди остановился, включил аварийку, вышел из машины и стал помогать ловить щенка.
- Ваш? - спросил он в процессе.
- Да не! - ответил я, кивнув на забор. - Видно выскочил как-то. Мы просто мимо шли.
В конце концов нам удалось прижать щенка к забору, я взял его за шкирку и как мог аккуратней забросил на территорию. Щенок плюхнулся на землю, вскочил, отряхнулся и мгновенно затерялся среди точно таких же сородичей. Собаки во дворе встретили его, как родного.
Мы облегченно вздохнули и уже собрались идти каждый своей дорогой, как вдруг входная дверь в доме распахнулась, и на крыльце появилась баба в халате. "Сейчас начнёт благодарить. - промелькнуло в голове. - Рассказывать, какие мы хорошие ребята-октябрята. Как же я этого не люблю! Надо было сразу уходить."
Однако, вместо этого, баба сделала зверское выражение лица и истошно закричала:
- Вы что это делаете, сволочи?! А?!
- Да мы тут это... Шли просто... Щенок бегает...
- Что, опять?! - раздался изнутри дома свирепый мужской голос.
- Ты представляешь?! - ответила баба возмущенно. - Четвёртого! Вот сволочи! Где они их только берут?! Нашли, бл..ть, собачий питомник! Ну, я им щас!..
Дальше мы не слышали. Только ветер свистел в ушах, как мы улепётывали с фронта борьбы добра со справедливостью.
Удалось ли выжить водителю ауди, мы к сожалению не знаем. Будем следить за новостями.

* * *
Однажды у бабушки гостили внуки. И, когда в спешке они уезжали, то забыли у неё своего кота. А потом началась школа, занятия, и всё никак не получалось кота забрать. Кот был красивый. И, как все коты, умный. Чтобы целыми днями бесцельно не слоняться, кот стал грациозно дефилировать по коридору, принимать самые различные позы возлежания в самых необычных местах и мурлыкать свои кошачьи песенки. Словом, как мог трудился на кошачьей ниве, чтобы скрасить ожидание предстоящей встречи с детьми.
У бабушки была своя жизнь. Бабушка любила пить чай с баранками, боялась электричества и уже плохо слышала. Поэтому пользовалась чайником со свистком. Она наливала в чайник воду, ставила его на плиту и уходила смотреть свои любимые сериалы.
И, конечно же, благополучно обо всём забывала.
Вскоре у кота появилось хобби. Вот как это случилось.
Кот как-то заметил, что как только бабушка идёт на кухню, ему всякий раз что-то перепадает вкусненькое. Он сделал вывод: раз бабушка идёт на кухню, значит, она идёт его баловать.
Стеречь бабушку на кухне у холодильника - это и стало его хобби.
Сидеть на кухне у холодильника хобби, конечно, приятное, но очень утомительное, если долго не кормят. Тогда он стал внимательно наблюдать за чайником.
Чайник шипел, надрывно свистел, но бабушка его часто не слышала. И вот однажды чайник от злости выплюнул свисток и попал в кота. Испуганный кот прибежал искать защиту у бабушки. Увидев взволнованного кота, бабушка вспомнила про чайник.
С тех пор так они и стали жить. Когда чайник закипает и начинает свистеть, кот прибегает к бабушке. Бабушка знает, что вода в чайнике вскипела, и пора идти угощать кота и пить чай с баранками.
А дети завели себе собачку. Тоже очень красивую.

* * *
Путь Воина
Первые десять лет жизни он был просто Кот. Сильная, наглая тварь серо-коричневого окраса с плотной длинной шерстью, сбившейся на боках в вечные колтуны. Непроходящие глубокие царапины на морде и изодранные в лохмотья уши придавали ему совершенно бандитский вид. На просторах нашей старой и запущенной квартиры он, как гордый и свободный нохча, жил грабежом и разбоем. За ее пределами не брезговал и насилием. Требовал соблюдения прав и клал свой маленький, но изрядно натруженный писюн на все обязанности. Будучи центровым по району, он немилосердно п..здил всех окрестных котов, совершенно неадекватно отвечая на малейшие поползновения в свою сторону. Порой казалось, что в него вселился несгибаемый дух великого каратиста Масутацы Оямы, именно с таким неистово-киокушиновским напором бросался он на всех соперников, сметая их, разметая в пух и прах даже мысли о каком-то сопротивлении.
Имя у него появилось лишь тогда, когда подросла дочь и назвала его для унификации Тима, так же как и тещиного домашнего засюсюканного у..бка, вечно ссущего под диваном. Кот же был суров. Принимая меня за равного, жену и дочь он определенно ставил ниже себя в семейной иерархии и относился к ним со снисходительным презрением. Малая, подрастая, приняла такой расклад как есть, жена же, получив в руки штурвал управления мною, попыталась было с наскока подмять под себя и Кота. Однако - хрен.
Натыкаясь в финальной стадии бурного медовомесячного соития на угрюмо насупленный, как у седьмой бэхи, полуприщур, сквозь который Кот брезгливо наблюдал за хозяйской потной возней, она каждый раз смущалась и, прервавшись на полуфрикции, запахивалась в простыню, требуя убрать это наглое животное . Добившись нужного результата, Кот, задрав хвост, уходил сам.
Гордость никогда не позволяла ему просить, он всегда или требовал, или брал с боем. Заботливо положенная женой в чистую мисочку еда заветривалась и пропадала. Голодный и злой он снисходил до участия в семейном обеде: усевшись перед столом на свободный табурет, клал голову на стол и закрывал глаза, демонстрируя полное безразличие к происходящему. Но стоило отвлечься лишь на секунду - из-под стола стремительным хуком вылетала растопыренная, с выпущенными когтями, лапа и неуловимым движением выхватывала с ближайшей тарелки котлету или сосиску. Такую же точно, как в его миске. Заслуженно получив от меня увесистого пинка, он, не выпуская добычу, пролетал юзом кухню и прихожую и, с грохотом врезавшись в дверь ванны, как ни в чем не бывало поднимался и, гордо задрав хвост, шел обратно, чтобы у моих ног спокойно съесть честно заработанный кусок. Мы несмотря ни на что уважали друг друга, но и правила тоже надо было соблюдать. Закон есть закон.
Он был из первого помета соседской кошки. Первый помет, как говорят, всегда самый сильный. Три серых дымчатых и один грязно-коричневый. Наглым он был с рождения - в то время как другие котята, найдя свободную сиську, затихали и насыщались, он, возмущенно пища, ползал вокруг мамаши, игнорируя свободные соски, до тех пор, пока не отгонял кого-нибудь из братьев и не занимал его место.
Рыба была его страстью. Любая: жареная, вареная, соленая, мороженная, протухшая. Но особенно живая. Еду он добывал виртуозно. Как опытный футболист при подаче углового, сломя голову, летел на звук открываемого холодильника и, путаясь под ногами, пытался в суматохе реализовать розыгрыш стандарта. Ни один факт изъятия чего-либо съестного не проходил мимо его нарочито безразличного взора. Все забытое или оставленное хоть на минуту становилось его законной добычей. Поэтому мясо и рыба путешествовали по дому в короткий пас, как шарик у базарного наперсточника, не оставаясь неприкрытыми ни минуты.
Рыба же его чуть не сгубила. Сп..здив как-то ночью у соседей через открытую форточку отрезанный хвост здоровенного, килограмма на три, чебака, он припер его конечно же домой и попытался съесть на ковре в гостиной. Банкет закончился тем, что одна из костей, застряв в горле, проткнула ему пищевод и трахею. Я нашел его около шести утра забившимся под кухонный уголок. Изо рта шла пена, и сам он был похож на рыбу-шар. Часть выдыхаемого воздуха через дырку поступала под кожу, и Кот надувался буквально на глазах. Было утро субботы. Ветеринарка в этот день работала с 12-ти. Нужно было срочно принимать меры.
Роль спасителя была возложена на соседку - 75 летнюю еврейку, гинеколога в отставке. Разбуженное ни свет ни заря бабушко - божий одуванчик с голубыми волосами - немного поворчало, но отказать не смогло. Тщательно, по Спасокукоцкому-Кочергину, вымыв желтые костлявые ручонки и надев резиновые перчатки, потухшее светило отечественной гинекологии уверенным шагом победителя вошло на кухню.
- Котик, открой-ка ротик!
В руке ее в лучах восходящего солнца блистало полированной нержавейкой нечто, напоминающее формой одновременно утиный клюв, большую прищепку и мужской уд.
Врожденная сметливость подсказала мне, что данный прибор можно смело назвать п..здоскопом. Мои подозрения косвенно подтвердила жена, которая ойкнула, покраснела и стыдливо спряталась в ванну. Удивленный подобной ретирадой Кот небезосновательно решил, что сейчас это устройство, видевшее п..зд больше, чем интернет-эксплорер, будут совать ему в рот, и перешел к активной обороне, нанеся несколько глубоких царапин своей потенциальной спасительнице. Бой завершился техническим нокаутом и за явным преимуществом одной из сторон. Пока бабулька, желая Коту различных долгих и мучительных смертей, залечивала боевые раны, я через приятеля нашел таки телефон девчонки-ветеринарши. Договорились на девять.
Ветеринарка в нашем городе представляет собой большой кирпичный ангар дореволюционной постройки с бетонным полом. Посреди помещения вмонтирован станок для садомазохистских игрищ с крупным рогатым скотом. За хлипкой ширмочкой стоит обитый металлом стол. Это операционная. Очередная спасительница являла собой полненькую молодую перепуганную девицу, к тому же из моей школы, но лет на пять помладше.
- Меня зовут Лена, и ты мне будешь помогать, - заявляет она. - Крови не боишься?
- Боюсь, конечно, а что делать-то...
К этому моменту Кот заполнил собой всю спортивную сумку, в которую был посажен для транспортировки, и ее пришлось разрезать. Вколов ему во внутреннюю поверхность бедра какую-то хрень, Лена убежала готовить "операционную".
- Он сейчас отрубится, и заноси.
Кот не отрубался. Через пять минут укол повторили. Потом еще. Наконец, через полчаса, когда Лена, по ее словам, вкатила уже дозу для теленка, страдалец отправился таки в царство Морфея.
Меня начало подташнивать сразу, как только она стала привязывать кошачьи лапы к столу. Ненавижу медицинские запахи. Распластав кота пузом кверху, она заставила меня держать его голову, а сама, засунув глубоко в пасть пинцет, вытащила оттуда здоровенную зазубренную костомаху.
- Этого мало. Нужно его сдуть и обязательно зашить трахею. Я буду резать, а ты держи шею. Можешь не смотреть.
Легко сказать: держи шею. Кот к тому времени стал похожим на надутую резиновую перчатку, и понятие шеи было у него столь же относительно, как понятие талии у Лены. Пфииииить - легонько раздалось из кота в тот момент, когда она сделала первый надрез. Я почувствовал дующую снизу в лицо тоненькую струю воздуха, почему-то пахнущего свежей рыбой. В тот же миг я добавил к нему густой аромат вчерашнего борща и утренних котлет, веером расплескав их вокруг операционного стола.
- Все? - как ни в чем не бывало поинтересовалась Лена. - А теперь сдуваем.
И мы стали в четыре руки сгонять воздух к разрезу на горле, так, как будто сдували матрас на пляже. После того, как Кот стал похожим на сдувшийся шарик (или гондон - кому как нравится), началось самое интересное - ОПЕРАЦИЯ! По моим ощущениям, когда на преддипломной практике резали котов, у Лены были месячные, ну или там аборт. Тему эту она пропустила. В общем, поиски трахеи превратились в поиски клитора у экипажа подводной лодки. Если б не моя смекалка - искали бы до сих пор. "Мылом, - говорю, - помажь - где пузыри будут, там и дырка". И блеванул еще раз. Но уже в лоток с инструментами, по культурному. А потом вдруг вспомнил, как у Булгакова про трахеотомию читал. "Режь, - говорю, - глубже!"
Нашла...
Кот в этот момент не знаю с чего начал приходить в себя и метаться на операционном столе, укусил Лену, умудрился освободить задние лапы и снес ими на пол все инструменты. Затем изодрал мне все руки и попытался встать. Несгибаемая русская женщина, оттолкнув меня, грудью придавила к столу беснующегося и всадила ему еще дури. Или святой воды, не помню, потому что мне стало плохо...
Той же ночью Кот получил от жены погоняло Черч - в честь приснопамятного котика из кладбища домашних животных Кинга. Часа в три ночи несущаяся сломя голову и ноги в туалет супружница была встречена ковыляющим, пошатываясь на негнущихся ногах, шарообразным существом, издающим булькающе-каркающие звуки. Начался отходняк, и кота пробило на хавчик. Пожрав, он забрался к нам на кровать и принялся вылизывать мне руки. Впервые за всю новейшую историю. Подозреваю, что это было проявление благодарности. Немигающие глаза его при этом были широко открыты, и на них были видны прилипшие волоски и кусочки мусора. "Каждый человек сеет, что умеет, и пожинает плоды."
Надуваться Кот потом, конечно, постепенно перестал, но мяукать так и не научился. А злополучный тот рыбий хвост он на следующий день таки нашел и доел, для него это было делом принципа. Ибо путь воина - это путь смерти.

* * *
90-е годы. Работаю у хорошего знакомого - Ашота - в его новой маленькой конторке, попросил меня разгрести завал с бухгалтерией. Знаю я его не первый год, по спорту, зарплату хорошую платит - а чё ж и нет? Хотя не совсем по моему профилю, но опыт был. Разгрёб почти без санкций, живём, работаем дальше.
Вскоре Ашот приводит общего знакомого из тех же кругов - Толика Минкина. Снабженцем. Ну, а куда же ещё с такой фамилией, если бухгалтерия уже занята?
- Толик-джан, располагайся, знакомься с людьми и делами. С деньгами не обижу - 100 тысяч будет.
Расположился, познакомился, работаем. Проходит месяц, Ашот принёс зарплату. Достал пачку, отсчитал, раздал. Там всё просто было, если что - деньги отдельно, дебет-кредит отдельно, потом.
Голос Толика:
- Э, Ашот, ты говорил, что 100 тысяч будет, а здесь 80.
- Э, Толик-джан, ты русский язык знаищь?
- ???
- Бу-дет... Будущее время, да? Сейчас 80, потом БУДЕТ 100. Понимаешь, да?
Я только начал подбирать слова, чтоб объяснить Ашоту нюансы русского языка, но Толик меня опередил:
- Понимаю, Ашот, конечно. А я БУДУ хорошо работать.
- Билять, - сказал Ашот и достал ещё 20 тысяч.

* * *
Договорились с девушкой встать пораньше, чтобы сделать утреннюю пробежку. Звонит будильник в 8:00. Я:
- Танюшка, подъём.
- Все хотят спать!
- А может всё-таки встанем, как планировали?
- Я не выспалась...
- Ладно. Спим дальше.
Перевожу будильник на 9:00. Сплю. Через час опять звонит будильник. Я:
- Подъём! Теперь точно встаём.
- Блин. Я всё равно не выспалась!
- Так мы же ещё час проспали!
- Я не спала. Мне было стыдно...

* * *
Сначала Серёжа женился на дочке профессора. В 1985-м профессора сослали во Францию и за месяц заплатили тридцать тысяч франков. Жена и дочь профессора составили список, чего купить. У них был каталог из универмага, зацелованный до тёмных пятен. Согласно списку, поесть профессор мог бы и дома.
По дороге к универмагу учёный увидел лавку рыболова. Заглянул в неё одним глазочком. Глазочек расширился и потемнел. Домой путешественник привёз удочки, блёсны, набор катушек и всё. На допросе он лепил что-то про гипноз. Дескать, помнит слово "бонжур", потом свет погас, и всё пропало - советь, мораль, деньги.
Жена и дочь десять раз переспросили, не могли поверить. Они этого профессора вырастили, вскормили, вдохновили на изобретения, скучали по нему, как дуры. И теперь он не даёт затолкнуть ему его удочки, куда заслужил. Буквально за пять минут профессор избавился от ностальгии. В тот же вечер он переехал жить в институт. Во имя науки и здоровья. Эгоист. А всё, что ему недосказали и недопричинили, по наследству перешло к зятю Серёже, который неосторожно жил в той же квартире.
В тот же вечер Серёжа узнал, что рыбалка - порок, несмываемый даже кровью. И хоть сам он не рыбачил, всё равно горько раскаялся. Серёжа втрое усилил помощь по хозяйству, заглаживал вину. Но всё у него выходило плохо. Картошку он чистил, как подлец, мусор выносил, как негодяй. Шли дни, недели, прощать его никто не собирался. Серёжа хотел не обращать внимания. Но женщины сами так умеют не обращать внимания, что жить не хочется. Грабить и убивать он стеснялся, а другого способа вернуть профуканные профессором сапожки, пальто и кофточки не было.
Тогда Серёжа продал свой "Москвич". А взамен купил две шубы. Шуба - лучший антидепрессант, думал он. Но тёще и жене могла помочь уже только хирургия. Женщины не желали быть мохнатыми сибирячками, а хотели быть парижанками. Когда шубы не понравились, у Серёжи погас свет. Безо всякого бонжура. Он топором сделал из телевизора запас дров на зиму, поклонился и ушёл. Что было дальше с той семьёй и беглым профессором никто не знает.
Теперь у него новая жена, юная художник по керамике. Её дипломная работа весит 800 килограммов. Пятьсот разноцветных тарелок, символизирующих рождение солнца. От коричневого, через синее, к красному и жёлтому. Серёжа на себе носил дипломную работу на четвёртый этаж без лифта, пред очи комиссии художников.
Он перекладывал тарелки разными способами, плюя на риск радикулита. И всё это со счастливым лицом. "Во-первых, я теперь философ, - объясняет он. - А во-вторых, Света меня называет котиком."
Тут выходит Света, говорит: "Котик, ты когда сарай снесёшь? (Дело было на даче). Котик мгновенно кладёт шашлык и идёт сносить сарай. Сразу видно, из профессорской семьи человек...
Это я к тому, что когда вы орёте, пытаясь кого-то улучшить, то, скорее всего, вы улучшаете его уже не для себя.

* * *
Мы тогда переехали из одного гарнизона, что у самой китайской границы, в другой, у монгольской границы. Недалеко, по местным меркам, всего-то сутки езды на поезде.
Дело было в ноябре, а зима в тех местах начинается с октября, поэтому погоды стояли не самые жизнерадостные. Дул холодный, шквальный ветрище, но температура ещё не опускалась до зимней, всего-то градусов 15, естественно ниже нуля.
В те дни в полк прибыли свежеиспечённые лейтенанты-штурманы из славного уральского города Челябинск. Молодые, красивые, рослые ребятки, а один из этой пятёрки вновь прибывших прикатил сразу с молодой женой и не одним, как холостяки, а с двумя чемоданами, как прилично женатый лейтенант.
У военных есть такая присказка: "Где учился, там и женился", работает она не у всех, но, как правило, у большинства, и молодая жена была как раз из города-миллионника Челябинска.
Счастливый молодой муж, жаждущий "настоящей службы" и крепкого тылу, по утру умчался на службу представляться командиру и вливаться в суровые будни полка, призванного охранять дальние рубежи нашей необъятной Родины, оставив молодую привлекательную жену в неотапливаемой офицерской общаге с пожеланиями ознакомится с городком самостоятельно и не скучать.
Молодая жена, оставшись одна, с тоской позырила в окно. Сопка слева, сопка справа. Какие-то дикие мохнатые коровы лениво пасутся за бетонным забором, и на горизонте проносятся табуны лошадей. Тоже диких - решила барышня. "Да здесь всё дикое!" - сделала вывод жертва офицерского замужества и пошла на прогулку по городку, в надежде, что она принесёт ей хоть какое-то успокоение.
Городок был большим, ибо состоял не только при полку, но и при дивизии, и имел в анамнезе 11 пятиэтажных панельных домов и 2 магазинчика военторга - один "Продукты", второй "Промтовары".
В первом отсутствовали собственно продукты, ибо несколько полок с консервами, крупами, карамельками Чупа-Чупс и сникерсами соседствовали с несколькими полками вино-водочных изделий, а вот излишеств в виде мяса, колбасы и кондитерской выпечки не наблюдалось вовсе.
Во втором в ассортименте были погоны, звёзды всех мастей, крем для обуви, исключительно черный, зубная паста и даже порошок, а также давно уже забытый советский стиральный порошок "Кристал" - в принципе, всё необходимое. Для мужчин служивых. О женщинах военторг как-то подзабыл в принципе.
Кроме двух магазинов в городке имелись Телеграф и Почта. Первый имел часы работы с 8:00 до 22:00, а вторая, судя по расписанию, работала два раза в неделю.
Из развлечений в городке были: громадная деревянная горка и каток. Всё.
Ознакомившись с городком, молодая жена сделала единственно возможный для себя вывод: "Здесь жить нельзя!" И помчалась в общагу за своим так и необразованным чемоданом. Через несколько минут её, улепётывающую от КПП в сторону деревни, в которой была ж/д станция, запеленговал проезжающий на УАЗике инженер полка.
Старый инженер, приехав в часть, сразу отправился в ту эскадрилью, в которую прибыло пополнение, и густым басом вопросил:
- Орлы! А кто привёз с собой красавочку в светлой дублёнке и песцовой шапочке, а? Я собственно к чему. Сбежала она и в данный момент, наверное, уже на станции сидит.
Спавший с лица молодой супруг помчался к командиру:
- Товарищ полковник! Разрешите покинуть часть, мне жену вернуть надо, она уже на станции!
Командир улыбнулся и успокоил внезапно брошенного молодого мужа:
- Ну, вот вечерком, после построения, дам тебе машину, съездишь и вернёшь супругу в расположение, а пока иди на склад и получай лётное обмундирование.
- Как после построения?! Да она же уедет сейчас!
- На чём? Ты не обратил внимание, что у нас тут одноколейка, не? Утренний поезд уже прошёл, а следующий только вечером будет. Сынок! Родина о тебе позаботилась! Тебя направили служить туда, откуда жёнам не так-то просто сбежать! Граница рядом. Тут только товарняки идут. А у нас они не останавливаются. Иди и спокойно занимайся служебными делами. А совет я тебе дам. С детишками не затягивайте. Женщина, когда детишками занята, ей некогда о всякой ерунде думать.
Командир слово сдержал. Вечером молодой супруг на УАЗике сгонял на станцию и забрал голодную и насмерть перепуганную общением с местным людом, в лексиконе у которого, кроме матерных, иногда случались слова и на русском языке, супругу.
А лейтенант совет командира исполнил и через 9 месяцев на том же УАЗике вёз свою орущую пузатую драгоценность в роддом. Недалеко, 70 километров всего. Деревянное строение с покосившейся вывеской "Роддом" спустя несколько часов огласил вопль народившегося мальчонки.
Через три года маршрут был исполнен вторично, и в том же роддоме появилась на свет, уже у старшего лейтенанта, доча.
С тех пор минуло почти 20 лет. Семья имеет сына курсанта того же училища, что заканчивал отец, и красавицу дочку, заканчивающую школу, около которой частенько крутится курсант, друг старшего брата. И, видимо, у дочки имеется возможность чуть погодя повторить подвиг мамы.
Генетика, мать её!

* * *
В уже далёкую сейчас перестройку приезжала к нам в город делегация парижских транспортников. Были в то время такие поездки по обмену опытом. В числе всего прочего французы посетили наше автобусное предприятие, и меня привлекли ими заниматься.
Гости осмотрели наш автопарк, прошлись по разным цехам, а после было собрание, где наш директор делал доклад, приводил какие-то наши нормы, показатели и т.д.
Парижане слушали внимательно, активно обсуждали все цифры, а особенно их заинтересовал процент оплаты билетов нашими гражданами. У них, как выяснилось, это серьёзная проблема, многие французы просто не платят за проезд. Кто-то из-за отсутствия средств, молодёжь - в качестве развлечения, люди постарше - в знак протеста против государства и так далее.
Что только они не пытались делать - ставили специальные турникеты, заставляли платить при входе, разрабатывали различные проездные, увеличивали штрафы и штат контролёров, проводили лотереи по номерам билетов - ничего особо не помогало.
Наш директор объяснил, что за собираемость денег у нас отвечают кондукторы, на что французы попросились посмотреть на их работу. В итоге, меня с одним из гостей и переводчиком, весёлым молодым парнем, послали проехаться по одному из наших маршрутов.
На выезде как раз стоял "пятнадцатый", куда мы втроём залезли, и наш автобус вырулил на линию. На первой же остановке нас ожидала огромная толпа пассажиров. Была осень, когда большую часть автобусов забирали на сельхозработы, и немногие оставшиеся народ брал отчаянным штурмом.
Когда подошла наша "пятнашка", то вся эта толпа кинулась к дверям автобуса. Все толкались, спеша занять сидячие места, и с нами никто не церемонился. Нас закрутил людской поток и вскоре, не успев опомниться, мы уже стояли плотно прижатые друг к другу так, что трудно было дышать. Буквально за какую-то минуту автобус был забит под завязку. Француз с интересом смотрел на происходящее и что-то тихонько щебетал.
- Чего говорит? - поинтересовался я у переводчика.
- Взятие Бастилии поминает, - улыбнулся тот.
И тут, словно от небольшого землетрясения, по автобусу прошла волна - от водителя в переднюю дверь вошла кондукторша Нинка - рослая и тучная тётка, метра два в обхвате и весом примерно с центнер. Она молча протиснулась на своё место, согнав оттуда какого-то пенсионера, мрачно оглядела битком набитый автобус и громко заявила хриплым голосом:
- Значит, так... Или сейчас все передаём за проезд, или я пойду по салону...
Прозвучало это весьма угрожающе, а по сути, это был просто ультиматум. Представив себе эту сцену, больше похожую на массовую пытку, народ разом, как по команде, полез за деньгами, дружно передавая их вперёд. Видя такую небывалую людскую гармонию, наш француз удивлённо округлил глаза и начал что-то выспрашивать у переводчика. Видимо, интересовался, что именно сказала Нинка.
Переводчик что-то пробулькал французу в ответ, потом подмигнул мне и прошептал:
- Сказал ему, кто не оплатит проезд, того на "конечной" она сдаст в КГБ.
Француз посмотрел на нас заметно посерьезневшим взглядом, потом быстро достал из кармана бумажник и, опасливо покосившись на Нинку, робко спросил у переводчика:
- Комбьен? (Сколько?)

* * *
Звонит знакомая.
- Саш, привет! Ты слышал? Самолет упал.
- Слышал...
- Такая трагедия, такая трагедия! Я сижу и плачу.
- Бывает...
- Ты на Хэллоуин поехал куда-нибудь?
- Нет.
- Почему?
- Просто не захотел.
- Из солидарности, потому что траур?
- Нет, просто не захотел.
- А я не поехала, потому что траур! Вот в черном весь день хожу!
- Ты мне за этим звонишь?
- Нет! Хочу тебя попросить кое о чем...
- Слушаю.
- Ты же с фотошопом дружишь?
- Ну, так, в разумных пределах.
- Можешь мне картинку красивую сделать?
- Для чего?
- На фейсбуке выставлю, чтобы там фотки погибших были и надпись: "Помним, скорбим!" И черная ленточка справа...
- Ты епнутая?
- Да, фотки не в кассу, согласна, может тогда что-нибудь из православной тематики?
- Ты епнутая, я повторяю вопрос? - начинаю беситься я
- А что такого? Светка же разместила пост, уже больше 500 лайков набрала, она очень красиво написала.
- Да? И что же она написала?
- Ну, земля пухом, пусть ангелы встретят, и все в таком духе.
- Ты сейчас серьезно?
- Да, а что? Все пишут, это же такое горе, такое горе!
- Я это даже комментировать не буду...
- Ладно, не хочешь, как хочешь! Фотку свечки выставлю и коммент напишу нормальный, если ты помочь не хочешь.
- Тань?
- Чего?
- Ты лучше настоящую свечку в жопу себе вставь и из окна спрыгни, может, поймешь чего, пока до асфальта лететь будешь. - бросил я трубку и добавил ее в черный список.