мобильная версия
Меню
Занятные буковки

Смешные истории - 145


* * *
Лет уж 30 назад, когда я учился в школе, родители взяли моду поздравлять меня с 1 сентября. Ручку там подарят или пенал, а я должен был улыбаться и радоваться, что каникулы кончились. Я это дело ненавидел, но решил по малолетству, что так и надо - раз родители делают.
В общем, как-то раз, прохладным летним утром, в понедельник, когда у папочки закончился отпуск и надо было выходить на работу, я его тоже поздравил с этим отрадным фактом и что-то там подарил. Крем для обуви, что ли.
С тех пор 1 сентября я никакого дерьма от них не слышал. Пошел в школу, и пошел...

* * *
История со мной приключилась в сентябре месяце. Засиделся я как-то на работе допоздна, смотрю - время 22, на улице темно уже, думаю - хорош, пора домой. Ну, собрался, сел в машинку, начал двигать домой.
Надо отметить, что дресс-код на работе серьезный: пиджак, галстук - обязательно.
Ладно, еду домой, звонок на сотовый, звонит дочь, учится во втором классе.
- Папа, привет.
- Привет.
- Нам задали собрать гербарий.
- И?
- Я забыла собрать. Собери, пожалуйста.
- Доча, где я тебе в городе ночью буду гербарий собирать?
- Ну, папа, двойку поставят!
- Ладно, соберу.
Еду дальше, лихорадочно думаю, где в городе можно набрать листьев. Приходит дурная мысль набрать на проспекте. Там меж дорог разделительная полоса, а на ней деревья растут. Сказано - сделано.
Подъезжаю, машин уже очень мало ездит. Поставил машину справа, чтоб никому не мешала, включил аварийку, взял пакет и пошел кромсать деревья.
Ну, стою в пиджаке с пакетом, пытаюсь разглядеть листья в темноте, складываю в пакет. И тут краем глаза замечаю, что едут сотрудники ГИБДД. Ну, ладно, думаю, не нарушаю же ничего.
Останавливаются сзади моей машины. Я насторожился, но по-прежнему собираю листья. Выходит сотрудник, идет ко мне.
- Здравствуйте, сотрудник ГИБДД такой-то.
- Здравствуйте.
- Машина ваша?
- Да, моя, а что, что-то не так?
- А вы чем, собственно, занимаетесь?
- Я-то? Гербарий собираю...
Лицо сотрудника ГИБДД надо было видеть. Как он шевелил извилинами, пытаясь понять ситуацию! Думал, наверное, куда меня сначала везти: в наркологию или в психушку.
- Чем, чем?
- Собираю гербарий.
Опять пауза.
- Вы употребляли сегодня алкоголь или наркотики?
- Нет, не употреблял.
- Странно...
- Что странного? - отвечаю я.
- Как-то странно, стоит машина на аварийке, рядом мужик в пиджаке с пакетом собирает листья с деревьев.
- Ну да, - говорю, - немного странно.
Сотрудник ГИБДД наконец принял решение:
- Пройдемте в машину.
- Зачем? - говорю.- Я же ничего не нарушил.
- Пройдемте! - более требовательно попросил он.
- Ну, ладно, пойдемте...
Идем к машине. Там сидит второй сотрудник. Ладно, сел спереди.
Первый сотрудник говорит второму:
- Он вот гербарий собирает.
Минута молчания. Видно, как второй сотрудник пытается переварить информацию. Затем он задает мне те же вопросы:
- Вы употребляли сегодня алкоголь или наркотики?
- Нет, не употреблял, уже спрашивали.
- А почему тогда гербарий собираете?
- А что, в нашей стране запрещено собирать гербарий?
- Нет, не запрещено... А почему ночью?
- Днем, - говорю, - не успел.
Дальше второй сотрудник берет у меня из рук пакет и начинает его осматривать. Осмотрев, говорит первому:
- Тут только листья.
Обращается ко мне:
- Это Вам для чего? Курить, что ли?
- Нет, я гербарий как-то не курю.
Дальше идет пауза, наверное, с минуту. Ну, думаю, сейчас точно в психушку увезут. Но здравый смысл победил. Сотрудник достал алкотестер:
- Дуйте.
Дунул - все по нулям.
- Может сломался? - говорит первый сотрудник второму.
Второй выдает:
- Поехали в наркологию.
Понимаю, что я сейчас убью кучу времени: пока туда, пока сюда.
- Да не пил я ничего и наркотики тоже не употреблял!
- Все равно, надо проверить. А то как-то очень странно... - говорит второй сотрудник.
- Да просто, - говорю, - ребенку в школе задали собрать гербарий!
- А почему ночью?
- Она днем забыла собрать, вот позвонила, чтоб я набрал!
Опять минута молчания.
- Ладно, вроде все сходится... - И нехотя отдает мне документы.
Я беру документы, открываю дверь и вслед слышу:
- Послушай, скажи нам правду, что ты тут делаешь с пакетом листьев ночью?
- Правду, говорите, сказать? Ладно.
Они как-то сразу насторожились.
- Гербарий собираю!
Закрываю дверь, иду к своей машине, отойдя от них метра на четыре, слышу дикий ржач.
А листьев я все-таки набрал, только в другом месте, конечно, не на дороге.
За гербарий, кстати сказать, дочка получила четверку. Видите ли, красных рябиновых листьев нет. А где, блин, я их ночью найду? Они же в темноте все черные!

* * *
Очередной этап кубка России по шахматам среди детей проходил в Петергофе. Участников, юных победителей областных, краевых и международных турниров, поселили вместе с родителями в гостиницу при доме отдыха. В свободное от шахмат время участники - это просто дети, бегают, верещат, повизгивают.
По территории дома отдыха ходит печальный мужчина очень средних лет. Он приехал дикарём отдохнуть на несколько дней и теперь скучает. Подходит к нам с дочкой:
- Скучно тут, да и дети какие-то всё время шумят. Может, в шахматы сыграем?
Отвечаю:
- Сам я пока занят, вот с дочкой сыграйте.
- Ну, ладно, хоть с дочкой... - садятся играть.
Через семь минут - разгромный финал не в пользу мужчины. Он становится совсем печальным. Смотрит на доску:
- Ну, что за день сегодня такой?! В четвёртый раз с какими-то сопляками в шахматы играю и ни разу больше десяти минут не продержался! Старость... А ведь по молодости какие надежды подавал...
Горестно машет рукой и идёт по направлению к бару.

* * *
Кот Мурзик получал зарплату. Потому что ловил мышей на продуктовом складе. Да и жил там же, прямо на рабочем месте. Можно сказать, был трудоголиком, ударником кошачьего труда. Даже ревизия под него подкопаться не смогла. Когда ревизоры обнаружили в документах расходы на содержание "автомата - уничтожителя грызунов", сильно удивились и попросили предъявить. Тут же был отловлен и предъявлен усатый-полосатый автомат и горка его трофеев. Проверяющие посмеялись и придираться не стали.
После этого для котищи вообще наступила вольница. Гулял, где хотел, портил соседских кошечек. Скоро по ближайшим дворам забегала полосатая мяучащая банда. Во главе полосатой мафии стоял такой же полосатый Крестный отец, который, собственно, и являлся многодетным папашей этой нахальной ватаги. Любимым развлечением оравы было выследить симпатичную кошечку в квартире на первом этаже, дождаться, когда хозяева забудут закрыть форточку, ворваться и устроить вечеринку.
Хозяев квартир подобный кошачий разгул не особенно радовал. И вот, однажды, главарь шайки приковылял на родной склад с капканом на лапе. Ветеринар диагностировал перелом, наложил гипс, велел кормить получше. Жалостливые работницы склада накупили мышеловок, перевели кота на больничный и устроили раненому райскую жизнь. Сливочные реки текли в сырных берегах вокруг островов из парного мяса.
Перелом заживал долго. Кот избаловался по самое не могу и больше никакого сухого корма и кошачьих консервов не признавал.
Когда гипс сняли, Мурзик продолжал хромать. Врач сказал:
- Прогноз неблагоприятный. Похоже, нерв пострадал.
Неделю кладовщицы лили слезы над несчастным котиком, хлюпающим из миски очередную вкусняшку. Но тут грузчики заподозрили неладное. Сидели они на утреннем перекуре, а к их складу бодро топает кот. Точь-в-точь, как их складской инвалид. Только этот - хвост трубой, довольно помуркивает басом после ночных оргий, и никакой хромоты!
Один из грузчиков засмеялся:
- Гляди, сынок к папаше с докладом спешит! На утреннюю пятиминутку!
Работяги дружно заржали. Но нашелся один Фома неверующий, который решил проследить, что за звери к ним на склад шастают. Как только бравый котофей попал внутрь склада, произошла чудная перемена. Дон-Жуан превратился в инвалида. Хвост опал, уши опустились, и котозавр, жалобно мяуча, похромал к одной из своих добросердечных кормилиц. Когда Фома все рассказал остальным, мужики не поверили:
- Так придуряться никакой кот не может! У них и мозгов-то нет! Одни инстинкты.
Фома слыть вруном не пожелал и пошел войной на обидчиков. После непродолжительной дискуссии с маханием кулаками был найден компромисс - проверить инстинкты на практике. Драчуны пошли мазать боевые раны зеленкой. Заодно и Мурзику тоже макнули кончик хвоста в пузырек с зеленкой. Кладовщицам, возмущавшимся надругательством над бедным инвалидом, сказали, что ставится научный эксперимент, и пригласили утром проверить результаты.
Начало следующего рабочего дня весь штат склада встречал на завалинке курилки. День выдался ясным. В ласковых лучах утреннего солнца кот с зеленым хвостом бодро топал к родному складу.
Одна из кладовщиц, обрадовавшись такому внезапному исцелению, радостно вскрикнула:
- Мурзик! Мурзенька!
Кот вздрогнул, прижал уши, повернул башку, увидел наблюдателей... И усердно захромал, жалобно мяуча. Тут не надо быть Станиславским, чтобы заорать: "Не верю!"
Ошарашенные кладовщицы молча испепеляли взглядом кота-"инвалида", ковыляющего им навстречу. Только руки судорожно нащупывали на земле вокруг завалинки подходящие метательные орудия. Мурзик, поняв, что это провал, резво увернулся от пущенных ему вслед предметов и, забыв про хромоту, скрылся за горизонтом в облаке пыли. Только его и видели...
Дня через три кот все-таки не выдержал. Вернулся. Принес несколько дохлых мышей и сел рядом с виноватой мордой. Теперь он уже ел и столовские супчики, и корм, и колбасные шкурки.
А вы говорите - инстинкты! Мурзя такую многоходовку разыграл, до которой не каждый человек додумается.

* * *
Макс - профессиональный пастух высокогорных многотысячных овечьих стад. Даже неудобно говорить, что он всего лишь пёс. Он из тех, про которых сказано: "Не стоит село без праведника". Достаточно одной встречи глазами с ним, чтобы понять - мы на равных, если ты сам достоин.
Но собаке, как известно, собачья... Сердобольный спецназовец, сам уходя на пенсию, взял старика к себе на родину - в тихий подмосковный посёлок. И нашёл ему работу - пасти детей. Задача в общем-то та же самая - пусть делают что угодно и где угодно, лишь бы не разбредались и не терялись. Ну, и чтобы ничего худого снаружи не припёрлось. Однажды припёрлось. Очень искусанное было сдано в полицию.
Но на всякую старуху бывает проруха. Сопровождая эту детскую фигню в дальний поход, Макс наконец увидел настоящее СТАДО. Рогов в двести буренок. Обозрел дальнозорким взглядом горизонт, увидел на его краю свежую травку. Грозным лаем, бешеными атаками быстро построил стадо и погнал его вдаль, к светлому будущему.
Сзади, жалобно матерясь, ковылял пастух...

* * *
Возле подъезда на тротуаре стоит маленькая машинка неизвестной породы. На капоте лежат кот и кошка. Кошка серая, пушистая, с широкими лапами, рысьей мордой и кисточками на ушах. Кот черный, с наглыми зелеными глазами. Кошка делает вид, что спит, кот изображает караульного сфинкса. Я их знаю, их тайно кормит консьержка. Вокруг них два чистых пятнышка. Вся остальная машинка в грязных кошачьих следах от асфальта до крыши. Впечатление, что к ним приходили гости, и все вместе танцевали групповой степ. Утром посмотрю на реакцию хозяйки автомобильчика. Если следы не смоет ночным дождем.
Коты любят лежать на теплом. Или на холодном, в зависимости от погоды. И я их вполне понимаю. Хорошо, когда есть, где лежать. Хорошо, когда машин много, а котов мало. А возле нашего представительства в Уфе было наоборот. Котов было больше автомобилей. Не по количеству, нет. По площади.
Площадь котов превышала площадь теплых автомашин. Мы снимали цокольный этаж, коты арендовали подвал и наш транспорт. Про площадь котов я говорю не просто так. Численность популяции определить не представлялось возможным, ввиду ее постоянного движения, как в плане которождаемости, так и в плане шустрого передвижения и перемешивания друг с другом.
Руководил этим всем тощий наглый кот сиамского окраса. Он единственный смело пробирался к нам в контору, выпрашивал у сердобольных сметчиц обеденную сосиску и гордо уходил. Иногда спал на радиаторе водяного отопления, хаотично свесив с него все четыре лапы, голову и хвост. Ему многое позволяли, пока он не мяукнул. Его можно понять, его спихнули с батареи, чтоб поставить туда мокрые унты. Но лучше бы он молчал.
Приняв кошачий рев за сигнал пожарной тревоги, бухгалтерия в полном составе эвакуировалась в уличные минус тридцать, позабыв шубы и не успев надеть штаны с начесом под зимние мини-юбки.
В полутьме серверного помещения проснулся системный администратор и с перепугу умудрился выключить главный сервер одной единственной кнопкой, которой сервер выключить нельзя.
- Не кричите, Лев Николаевич, - секретарь генерального заглянула в кабинет шефа, - меня всего пять минут не было, я сейчас еще кофе сварю! Вам помочь?..
Мужественный шеф, единственный из всей конторы не обративший внимания на крик кошачьей души, пытался отряхнуть заказчика, опрокинувшего кофе на галстук и брюки.
Водители побросали домино, выбежали наружу вслед за бухгалтерами и зачем-то выполнили команды "по машинам" и "заводи".
- Ничего у нас не случилось! - орали в телефонные трубки снабженцы, успокаивая контрагентов. - Никакой ядерной войны нет и, наверное, не будет! Грузите свой цемент и не волнуйтесь.
И только сметчики ничего не предприняли, прикованные к своим столам иерихонским гласом дьявольского кота.
За это его выгнали. Может, это было несправедливо, но это было правильно. "Безопасность персонала прежде всего," - сказал шеф, и кота перестали пускать вовнутрь.
Следующим днем, согнав с капота "бухгалтерской" Газели неизвестно как там державшихся четырех котов, водитель повез главного бухгалтера в банк.
По дороге он долго прислушивался к ровному шуму мотора и наконец сказал:
- Профилактику надо делать, Лилия Кутовна, что-то там воет и царапает внутри. Ищите подмену, а я завтра в гараж поеду сцепление смотреть.
- Сцепление вам месяц назад меняли, Павел, - проворчала главбух, - вы не выдерживаете межремонтные сроки.
На обратной дороге под капотом выло уже так громко, что поездка в гараж была согласована, несмотря на регламент.
Подъехав к конторе, водитель проводил главного бухгалтера до дверей и обернулся. От его машины явно доносился тихий неровный звук работающего двигателя. Он точно помнил, что выключил зажигание. Он удивился. Подошел к машине и поднял капот. В свободном пространстве моторного отсека, в районе аккумуляторной батареи и воздушного фильтра, держась всеми четырьмя лапами за невидимые глазу неровности металла, в позе "жить захочешь - и не так раскорячишься" висел сиамский кот. И рычал. Глаза его сверкали. Рык был грозен.
- Брысь, - испугано сказал водитель и зачем-то погрозил коту пальцем. - Пошел отсюда!
Кот не сдвинулся с места, но сменил тон рычания на более утробный.
- Кыс-кыс, - водитель решил взять лаской, - уйди, а?
И протянул к коту руку. Не отрывая лап, кот клацнул зубами в миллиметре от указательного пальца.
Придется веником, - подумал водитель и ушел просить веник у уборщицы. После недолгой торговли они сошлись на полуавтоматической турецкой швабре и обещании "показать кота". Вышли на улицу. Кота уже не было.
Еще через день они опять поехали в банк. Отъехав метров десять от дверей, водитель пробурчал что-то похожее на "чем черт не шутит", остановился, вышел и открыл капот. Кот был на месте.
- Иди уж в кабину, сволочь, - неожиданно для себя сказал водитель и приоткрыл дверь.
С тех пор они ездили вместе. Всю зиму. Весной кот ушел.

* * *
Со слов знакомого. Ехал он как-то на такси ночью, недавно, из одного города в другой. Дорога долгая и достаточно пустынная, редко по сторонам встречались какие-то дома. Впереди, рядом с одним домом, он увидел интересную картину: перед входом в дом стоял стул, на котором были разложены продукты, и стояла бутылка компота. Никого рядом не было. Ему стало интересно: что это?
Таксист отмахнулся, типа:
- Да это дом местного дурачка.
- В смысле, дурачка? - удивился друг. - А при чем тут еда на стуле посреди ночи?
- Да его все тут знают, у него с головой не все в порядке, - ответил таксист. - Он каждый вечер выставляет перед дверью стул с едой и напитками, для того, чтобы те, кто в поздний час в дороге, если проголодаются, смогли перекусить или попить...
Знакомый больше не стал ничего спрашивать у таксиста, а просто сидел и думал про себя: так кто же все-таки дурачок?

* * *
Давеча вечером пошел на рыбалку. Ну, не на рыбалку. Просто воздухом подышать. Удочку взял так, для виду. От комаров отбиваться. Пришел, забросил. Дышу. Слева три рыбака. Я их не вижу за кустами и упавшей берёзой, только слышу. Но, на самом деле, до них рукой подать. Это как с соседями. В лицо друг друга не знаем, но по голосам различаем отчетливо. Не, на самом деле! Я не рассказывал этот случай?
Ехали как-то в поезде на курсы повышения квалификации в Москву. Давно было. Люди разные, сборная солянка со всех предприятий города. Со мной в купе попали два мужика. Ну, вечером, как тронулись, выпили, конечно, за встречу, за знакомство, покурили, да и спать легли.
Утром один мужик другого спрашивает:
- Ты не на Ленина случаем живёшь?
Тот:
- На Ленина.
- В семнадцатом доме?
- Да. А что?
- Второй подъезд, четвёртый этаж, квартира налево?
- Ну! А ты откуда знаешь?
- Так я тебя по храпу узнал! Я за стенкой, в первом подъезде живу.
Так и с этими рыбаками. Я их не вижу, они меня. Но я-то один, мне разговаривать не с кем. А их там трое, выпивают, ну и болтают про то, про сё. Про стройку какую-то, про ремонт, про хозяина. И из разговора я понимаю - хохлы. Натурально. Откуда-то с-под Львова вроде.
Тут надо заметить вот что. То место, где мы сидим - запретка. Запретная зона. Режимный объект. Охрана с автоматами, все дела.
Вы понимаете, куда я клоню? Меня вдруг как ошпарило! Стратегический охраняемый объект, на берегу которого сидят три представителя государства, которое находится с нами в состоянии войны. Не, я понимаю, что мы-то нет! Но они-то - таки да?! Вы же включите любой хохляцкий канал, они же с нами воюют давно и вполне успешно. А эти сидят как ни в чем ни бывало, ловят нашего леща, выпивают, закусывают...
Я не выдержал, кричу им из-за берёзы:
- Эй, бандеровцы!
Они такие:
- Ась?
Я:
- Хенде хох! Гитлер капут!
Они оттуда, из-за кустов:
- Нихт шиссен! Вас ис дас?
Я говорю:
- На чо ловите, террористы?
Они:
- На опарыша трохи ловим! На червя не берёт чота них..я!
Пошел, взял у них пару опарышей. Сидят такие, натурально бандиты. Здоровые, бритые, морды шире меня в плечах!
- Слы, дядя-москаль, выпей трохи з намы.
Я такой:
- Да ни за что! Вас повяжут, и меня привлекут за соучастие!
Ржут.
Нет, ну серьёзно. Так нельзя ведь. Где энкаведе, где смерш? Они нас завоюют, мы и не узнаем!
Смотал удочку и пошел домой. Расстроенный. Нашей беспечностью...

* * *
На автобусной остановке пенсионерки жалуются друг другу на жизнь, ругают власть. Обычный набор: пенсии ни на что не хватает, цены растут, в правительстве воры и дураки, что-то там в доме чинят уже год, отделение сбербанка наше закрыли (это в нашем отдельно стоящем микрорайоне для пенсионеров безо всякой иронии главная печалька). И вдруг одна заявляет: "А они тут еще вычисляют, кто против власти. Мне вот вчера звонили по телефону, вопросы разные задавали. Ну, я грамотная, все правильно ответила: Путину доверяю, санкций не боюсь, запрет заграничной еды одобряю. Не подкопаются!"
Привет социологическим службам!

* * *
Отец рассказал. Что-то он всё чаще вспоминает своё детство. Стареет?
Это был небольшой двор в центре старинного городка. В глубине двухэтажный особняк с толстыми, до метра, стенами. А вокруг него постройки и бывшая барская конюшня, превращенные после революции в жилой фонд. Но комнаты просторные, двери широкие, потолки высокие. Коммуналка - не коммуналка, поскольку у каждой семьи отдельная квартира, но коммуна. Взрослые приблизительно одного возраста. И дети - погодки, разница небольшая.
Мужики сварили и навесили ворота на единственный со двора выход на улицу, привезли песок в сколоченную песочницу, вкопали качели, турничок. Поставили под старой черемухой стол с лавочками, женщины насеяли цветов. Скинулись на машину ворованного асфальта - заасфальтировали, потом ещё раз скинулись - обмыть обустройство дворика, и зажили дружно, без суеты. Этакий рай в центре городка.
Правда, иногда перед праздниками бабы кричали, не поделив верёвок для сушки, а потом, завесив простынями и занавесками весь двор, так же визгливо отгоняли детвору от белья.
Всё лето двери настежь - ветер трепал занавески и гонял кухонные ароматы. Дети по утрам выскакивали во двор - кто с блином, кто с хлебом, намазанным маргарином, посыпанным сахаром или солью. И уже до отбоя не заходили в дом - мамки кормили, учили и наказывали под черемухой. Да и сами в свободную минутку - кто с миской борща, кто с чашкой молока - присаживались передохнуть среди хлопот.
Дети частенько приносили с помоек несчастных, чуть живых котят, которых выкармливали и лечили всей дворней. Коты вырастали. Некоторые убегали, но некоторые оставались - днём спали на крышах, а ночью охотились в сараях.
Мужики в выходной засиживались во дворе за пивом. Кто-нибудь из пацанов подбегал к подобревшему застолью, чётко вычислив, что вот сейчас можно, и с визгом бежал к ребятне с добычей - рыбиной сушёной, куском чайной колбасы или горстью слипшихся конфет-подушечек.
Зимой снег сгребали в середину двора. Мальчишки носились с ведрами, пытались забаву заливать. Но не хватало ни терпения, ни морозов.
Однажды утром на этой самой горке и увидели мы Тима - он стоял на верхушке и приветственно размахивал хвостом, "раскланиваясь" и (честное слово) улыбаясь. Сначала подумали, что это овчарка по пузо в снегу, но, когда пёс спустился, оказалось, создатель пошутил и к телу большой собаки приставил ноги таксы - короткие и кривые. Зато умом и сердцем наградил щедро - добряк, умница и хитрец. Посмеялись над ним и оставили жить при дворе.
Прижился - с котами в дружбе, попусту не брехал, не гадил, в комнаты не заходил. Да и поговорить с ним можно было - слушал, навострив уши, головой вертел, в нужных местах хвостом шевелил. И тоже по-разному - то чуть, деликатно, а то заколотит на эмоциях и подрыкнет.
Будку сколотили, соломы, тряпья накидали. Но не стал он будку обживать, пока не сообразили ближе к воротам её поставить - как и положено сторожу. Тогда зашёл, не торопясь, с достоинством. К себе уходил, когда все по домам расходились и двери закрывали. А спал всегда, высунув наружу нос - бдел.
На Тима отозвался - то ли угадали с кличкой, то ли понравилась. Ну, Тим - так Тим. Два раза в год пропадал дней на десять. Возвращался покусанным, хромающим, а то и с разорванным ухом - свадьбы, что поделаешь.
К зиме обрастал новой шерстью. Чёрной, с фиолетовым отливом, блестящей, будто купали его с мылом дорогим. Вот только на спине рыжая клякса была, словно краски не хватило.
Повадился к воротам дядька подходить, совал Тиму через прутья то кость куриную, то голову рыбью. Гладил, что-то приговаривал. Тим на ласку отзывался, глаза прищуривал, лоб подставлял - видно, нравилось. Подружились крепко. А однажды Тим ушёл с ним и не вернулся.
Уже другой зимой мужики увидели их вместе - дядьку этого и Тима. На голове дядьки. В виде шапки...
Бабы поплакали, мужики напились, поминая пса. А Сашка с Мишкой по вечерам ползимы бегали куда-то. Потом ясно стало куда - выследили дядьку того, сорвали шапку и спрятали в сараях.
А весной похоронили в углу двора. Не шапку хоронили - Тима.