мобильная версия
Меню
Занятные буковки

Смешные истории - 127


* * *
Воскресенье. Утро. По ТВ начинается мультфильм "Губка Боб".
- Вы готовы, дети?
Отец (51 год) и старший сын (21 год), хором:
- Да, капитан!
Из другой комнаты слышится голос младшего сына (11 лет):
- Заткнитесь, дебилы!

* * *
Было это в 1992 году. Только-только отрыдали траурные марши по умершему СССР. Подводный флот постепенно стал киснуть на приколе. Гидравлика осталась в Баку, комплектующие для аппаратуры - в Киеве и Кишеневе. Начались серьезные перебои с зарплатой. Да и что та зарплата, когда инфляция по 40 процентов в месяц? Командование 2-ой флотилии, что на Камчатке, понимало, что так долго народ не протянет, и решило облегчить подводнику жизнь. На ПКЗ 25 дивизии открыли парикмахерскую, где за символическую плату можно было привести себя в порядок. Мелочь, а приятно.
Работал, а точнее служил, парикмахером на ПКЗ замечательный парень из самой Туркмении, и звали его Сердар (вождь по-ихнему). Вот угораздило парня, попал на флот на сломе эпох! За три года говорить по-русски научился прилично, да и специальность "трюмный матрос" пришлась ему по душе. В отпуске не был - далеко с Камчатки. Скоро ДМБ, и командование решило определить его в парикмахеры.
Так вот, наступил у Сердара неминуемый Дембель. Приходит он в строевую часть. Его спрашивают:
- Куда ВПД выписывать?
Он спокойным русским языком отвечает:
- Такой-то район, такой-то аул...
Посмотрели строевики в книгу, где все населенные пункты СССР, и не нашли такого аула.
- А далеко ли от твоего аула до ближайшего города?
- Ой, далеко... - отвечает матрос.
Мудрили долго. Ничего не получилось, населенный пункт пропал, а в личном деле бойца стоит название военкомата маленького приграничного поселка. Но это не то.
- Быть такого не может! - сказал начальник строевого отдела и достал карту. Информативность карты оказалась недостаточной. Взяли карту покрупнее. Строевики гурьбой склонились над сложным перекрестьем меридианов и параллелей. Нет такого населенного пункта!
Молодой старлей елозил взглядом вдоль границы Туркмении и Ирана. И вдруг его взгляд упал на сопредельную, иранскую территорию. О, ужас! Аккурат в 10 километрах в глубине ее находился тот самый аул, о котором говорил матрос подводного флота России Сердар. Строевики застыли, тут и международным скандалом попахивает.
- Ты как в армию попал, сынок? - по-отечески изрек начальник.
- Я овец пас, неделю пас, потом по горам ходил. Однажды люди в форме подъехали, спросили, как зовут. Я сказал Сердар. Сколько лет спросили, я сказал 18. Они паспорт спросили, а я не знал, что такое паспорт. Они посадили в машину и отвезли в город. Потом на самолет сюда попал.
- Ты, сынок, за дверью подожди...
Настроение испортилось совсем. По ряду прямых и косвенных признаков получалось, что три года на секретной базе подводных лодок, в должности трюмного, служил гражданин Ирана по имени Сердар.
- Что делать будем, товарищи офицеры?
- А что делать, каким военкоматом призвали, туда и отправим, а там пусть сам домой по горам добирается.
И поехал счастливый Сердар на родину к своим сестрам и братьям. Удалось ли ему попасть в свой иранский аул - неизвестно. Через полгода в штаб дивизии пришел запрос от туркменского КГБ: "Не служил ли у вас некий Сердар?". Ничего не ответил строевой отдел и ничего никому не сказал.
Ну, не знал Сердар, в какой он стране родился, зато воинский долг исполнил, да еще как!

* * *
Во дворе "Мерс" поцарапал дверь "Оки". Из "Оки" выскакивает дед, что-то кричит. Из "Мерса" вылазит парень, бьет по лицу деда:
- Моя фамилия Гельцер! Мой отец судья!
Дед сел, разогнался и протаранил "Мерс", со словами:
- Я в войну танки таранил, а тут всякие немцы меня бить будут!
Младший Гельцер с матюками вновь вывалился из машины, размахивая в сторону "Оки" битой...
От дворовой лавочки отделились три молодых парня, молча подошли к разбушевавшемуся мажору и вырубили его коротким ударом в челюсть.
- Вы кто, сынки? - поинтересовался старик.
- Партизаны, отец... Партизаны...

* * *
Супруга уехала на три дня к крестной, а я остался на хозяйстве с двумя детьми, двумя котами и одним холодильником. Хозяйство хоть и небольшое, но весьма шумное и разнообразное в своих поступках. То детишки что-нибудь отмочат нестандартное, отчего из моего лексикона пропадают все приличные глаголы, то котэ начинают из совершенно необнаруживаемого места лопотать и бурчать загробными голосами, вызывая у меня приступы неукротимой паранойи...
Только я закрыл за супругой дверь, как Лисень (кошка моя) ненавязчиво так постучала мохнатым лбом в ногу.
- Пойдем, да? - молвило животное, глядя на меня загадочным взглядом.
- Куда, четырехногое? Я бы на диван пошел, а ты ковыляй по своим кошачьим делам...
- Не, ты не понял, - мявкнула Лисень, - Пойдем, что покажу.
Не могу отказать, когда меня просят женщины и кошки. Пришлось идти.
Лисень шла впереди и периодически оглядывалась, не потерялся ли по дороге глупый человек. Человек был на месте.
- Здесь! - мявкнула Лиса и пошаркала лапой в углу кладовки.
- Что - "здесь"? - не врубился я в ее намек.
Котэ аж застонала от моей непроходимой тупости:
- "Здесь", это значит тут! Рожать сейчас буду...
Обана, ехарная кукуруза! Ведь буквально недавно супруга, трогая Лисино брюхо, предположила беременность, а я все убеждал, что кошка просто кушает хорошо. Но на всякий случай пошерстил инет на предмет внешних признаков. Одним из них значилось - "Перед родами кошка скребет лапой в месте, где будет рожать". Вот Лисень и поскребла в углу...
- ДО-О-О-ОЧЬ! - трубным голосом заорал я дитю, - Неси тряпки!
Лисень, услышав мой рев, присела и с испугом посмотрела на меня.
"Успокаивайте кошку ласковыми словами," - вспомнил я следующий пункт инструкции юного акушера.
- Лисень, ты это... - Забубнил я, как мне кажется, ласково, - Ты, главное, не ссы керосином! В смысле, не бзди нафталином. Все будет нормуль, - нетвердо пообещал я кошке.
- Ты сам не ссы! - тактично отозвалась котэ и сделала на полу маленькую лужицу. Понюхав и поудивлявшись внезапному казусу, Лиса забралась на постеленную тряпку и, глядя на меня, грустно сказала:
- Мяв!
И тут я понял, что срочно необходимо перевоплощаться в акушера. Я был спокоен, по крайней мере, старался показать это Лисе. "Не показывайте кошке, что вы волнуетесь, иначе волнение передастся ей," - вспомнил я еще один пункт. Пришлось сделать морду кирпичом и доверительно сообщить Лисе, что кошачьи роды - это мое хобби, и вообще, бояться нечего, тем более, что у горного инженера, коим я являюсь, и акушера, есть много общего.
- Мяв! - опять обратила на себя внимание Лисень. Я, поскольку уже почти акушер, с умным видом, двумя пальцами приподнял Лисин хвост и пристально посмотрел туда. Там ничего особенного или внештатного не наблюдалось. Все было как обычно - волосатая задница и две ноги.
- Ну, чо там увидел, человече? - Издевательски буркнула котэ.
- Да пока все пучком. Задница как задница. Шерстяная.
- Мяв! - мявкнула кошка. И издевательски спросила, - А сейчас?
Я опять глянул в котовий секрет и с ужасом увидел мелкую, темную, шевелящуюся кучку. Лисень, заметив мой ошарашенный взгляд, буркнула традиционное успокаивающее: "Не ссы!" - и принялась вылизывать первенца.
- Мяв! - опять мяукнула животная, и рядом с первым зашевелился второй котенок.
Глядя на кошкины роды, я почувствовал, что внутри у меня начал образовываться какой-то капец, в результате чего акушер махнул крыльями и резко покинул мой организм, уступив место гражданскому трусу. Лиса, заметив мое бледное, как новорожденный блин, лицо, оторвалась от котенка и сообщила, чтобы я особо там не расслаблялся, ибо в ее кошачьем организме имеется на подходе еще одно маленькое животное.
Чтобы не расслабиться прямо тут, в кладовке, пришлось сесть на маленькую детскую табуреточку, расписанную под хохлому.
- Слышь, ты это... Котенка видишь? - муркнула Лиска - Там я пуповину не догрызла. Улавливаешь?
Я, как представил себя, догрызающего пупок котенка, так сразу почувствовал, что в кладовку-родильню кто-то зашел. Даже не оборачиваясь, я понял - это друг Кондрат, и сейчас он полезет ко мне обниматься.
- ДО-О-О-ОЧЬ! - прогудел я последним криком парохода, - Неси ножницы! Только простерилизуй их!
Через полминуты я держал в одной руке острые ножницы, а в другой котенка вверх животом, из которого десятисантиметровой веревочкой свешивалась пуповина. Котенок пыхтел что-то недовольное, показывал мне лапками пошлые ругательства и, кажется, немного матерился на меня. Из угла мудро и ободрительно смотрела Лиса, вспоминая родильный кодекс котэ - "Не показывайте человеку, что вы волнуетесь, иначе волнение передастся ему".
Отодвинув задние лапки, я аккуратно примерился и щелкнул инструментом.
- Поздравляю с рождением акушера, - хихикнула из угла Лисень.
Я, титаническими усилиями запихивая в себя активно рвущийся наружу капец, осторожно положил будущего огромного сибирского котэ к Лиске.
- Все? - Лисень посмотрела на меня, - Ну, тогда Мяв!
И тут же около нее зашевелился третий комок. Я тихо опустил свой организм на пол, сравнявшись расцветкой лица с табуреточкой...
Все прошло хорошо. За исключением папы Севы. Когда Лиска мне намекнула, что собирается окотиться, я Севку запер в комнату. Как он ломился оттуда, как ломился! Трещала дверь, басом матерился Кот, кидая свое тело в закрытый дверной проем. Потом раздались такие удары, что я понял - Сева взял подмышку детскую кровать и долбит ею, как тараном.
Позвонил знающему человеку. Человек, посмеявшись, разрешил выпустить Севу, что я и сделал.
- МЯЯУУУ!!! - ворвался Кот в кладовку. Хвост вверх, уши торчком, весь такой боевой и доминантный, - Чо тут происходит без меня?!
Потом подошел к Лисе, заметил попискивающих котят, понюхал их и тут...
У свирепого, сильного, мужественного и геройского Кота мгновенно опал на пол хвост, задорно торчащие уши поникли, как ромашки под навозом, и мохнатая котовья туша резко опустилась вниз, будто сломались все четыре домкрата разом. Вот таким макаром, на своих подрубленных домкратах, покачивающийся Сева и вышел из родильного отделения. И еще два дня после этого котэ восстанавливал разногласие между своей психикой и возникшими реалиями. Потом хвост опять задрался вверх, домкраты выпрямились, и теперь он гордо заходит к Лисиной лёжке, трется щеками о котят и иногда помогает ей их вылизывать.
Теперь по утрам я захожу к котам, смотрю на них ласково и с нежностью говорю: "Доброе утро, семья котов, блин!"

* * *
Друг рассказал. Шёл он вчера вечером в магазин. Возле дома девчушки, лет десяти-одиннадцати, пишут мелом на асфальте: "Оксана - дура! Петя - дибил"...
Друг хмыкнул и сказал:
- Девочки, в слове "дебил" вторая буква "е"!
Одна из девочек распахнула на него свои большие голубые глаза, улыбнулась и сказала:
- Спасибо! А как вас зовут?
- Ну, Григорий, - без всякой задней мысли ответил друг.
Когда он шёл обратно, то увидел, что к старым надписям на асфальте добавилась новая: "Григорий - дебил!"

* * *
Выпускной. Вышли мы с одноклассником покурить на улицу. Рядом стоят несколько наших одноклассниц, тоже курят. Ну, вы знаете, как сейчас на выпускной одеваются - платья сантиметров на 25 выше колена, каблуки по 15 см, яркий макияж и т. д. Ну, вобщем, стоим, курим.
Вдруг напротив нас тормозит машина. Это был мой папа. Мы с одноклассником пошли к нему, а девочки остались. Подходим к машине, открывается окно, и папа, смотря на девочек, во весь голос:
- Вы что, совсем охренели?! Мало того, что курите, так вы еще и проституток заказали?!

* * *
В офис принесли прайс-лист вин от оптового поставщика. Подошла замдиректора, вся такая, типа, тонкая ценительница вин. Взяла прайс-лист и стала громко и выразительно его при всех зачитывать, стараясь произносить названия вин с французским прононсом:
- "Резерв Мутон Каде Грав". 22000 рублей. Знаменитое вино! "Бургонь АОС Куван де Жакобэн", 54000 рублей. О, да, оно столько и стоит! И оно стоит этих денег, уверяю вас! Вы таких не пробовали, конечно...
Томно закатывает глаза:
- О, Пари...
Не выдержал.
- Первое вино, которое вы назвали, стоит 938 рублей, а второе - 1025 рублей. А вы смотрите графу их остатков на складе. В "1С Торговля и склад" - остатки всегда выдаются с ноликами. Программа такая, сорри...
И лишь негромко хрустнула клава под головой главного бухгалтера, и донеслись едва сдерживаемые рыдания...

* * *
В селе Жуляны (около Киева) местный бизнес - присмотр за вьетнамскими детишками, чьи родители торгуют здесь на базаре. В семье моих родственников шесть лет жили братик (с рождения) и сестричка (с трех лет) - их мама торговала на Троещинском рынке, а папа учился в аспирантуре.
К деткам родители приезжали редко. Пришло время ехать во Вьетнам. И тут выяснилось - дети совсем не говорят по-вьетнамски, да и по-русски тоже так себе. Зато в совершенстве владеют украинским (очень нужный язык во Вьетнаме!).
Девчушка на днях звонила из Ханоя своей няньке и плакала:
- Баба Лида! Я их не розумию! И ще я хочу сала! А ци вузкоглази мэнэ рысом годують!

* * *
Девяностые. Длинная очередь на рынке за свежей рыбой. Движется неспешно. Изголодавшийся народ берёт сразу по несколько килограммов. Вне всякой очереди подкатывает к продавцу бойкая бабулька, эдакий колобок, и с ходу начинает выяснять, почему та же рыба вчера стоила на рубль меньше. При этом реплики из очереди, что вчера была дешевле, но маленькая, бабулька успешно пропускает мимо ушей, ведя плотный артиллерийский обстрел продавца фразами типа:
- Буржуи бесстыжие! И куда только власть смотрит?! Ленина на вас нет!
Продавец, сбитый с толку бабкиным наскоком, прекращает работу и застывает в позе мыслителя, замученного проклятым вопросом: "Как дальше жить?"
Кто-то из очереди пытается вклиниться в бабкин монолог, но вскоре замолкает ввиду превосходящих сил неприятеля.
Наверное, прошло несколько минут, пока пышногрудая дама, стоявшая у прилавка, не обратилась к продавцу:
- Чего стоишь, как вкопанный? Насыпь бабке рыбёшки, иначе она не кончит!
Очухавшийся продавец стал выяснять, сколько же рыбки бабка желает. Когда была названа полушёпотом цифра (бабуля резко снизила громкость своего матюгальника), продавец снова приготовился впасть в ступор. Тем временем, стоявший невдалеке молодой человек подрулил с тележкой к горке ящиков с рыбой и деловито загрузил добрую половину горки на своё транспортное средство.
- В каждом ящике по 12 килограммов, та-ак... Здесь ящиков... Раз, два, три...- стала подсчитывать бабуля. И, обернувшись к молодому человеку, выдала команду: - Хватит, не успеешь продать!
Как по мановению волшебной палочки, у неё в руке возникла пачка хорошо потрёпанных купюр, которая тут же перекочевала в руку вконец ошалевшего продавца.
- Сдачи не надо! Тебе за труды!
И, отойдя в сторону на несколько метров, обращаясь то ли к себе, то ли к очереди, бабулька пробормотала:
- Ленин давно умер, а нам с внучком жить надо...

* * *
Раннее весеннее утро. Заходим с сынишкой в лифт. Время около 7.20 утра. На одном этаже входит девушка с плеером и наушниками. Я улыбаюсь и вежливо здороваюсь. Она не отвечает. Может быть, не слышит, конечно. Не очень, всё равно, приятно. Ну, да ладно.
Обращаюсь к Андрюхе: "Боже мой, я же ручку забыла! А мне сегодня много нужно чего записать!" Девушка молча оборачивается, протягивает мне ручку и тут же погружается в свой мир. Вот это да! Говорю ей: "Спасибо!" - но всё как-то в пустоту.
На выходе из подъезда пытаюсь поблагодарить её ещё раз, громко говорю спасибо, но она никак не реагирует.
Приходит в голову мысль: "А в Европе, наверное, было бы наоборот. Поздороваться и улыбнуться - это пожалуйста, а вот ручку свою отдать, это - извините, нет".
И почему-то становится на душе тепло, что я в России.