мобильная версия
Меню
Занятные буковки

Смешные истории - 115


* * *
В розовую пору юности Светка сделала себе татуировку - маленького орёлика внизу живота. При её движениях, птичка принималась весело размахивать крыльями, смотрелось очень сексапильно. Ну, и кавалерам на пляже, глядя на эти крылья, очень хотелось увидеть всю птицу. А потом девушка располнела, и несчастное пернатое затянуло в складки живота.
Зато, когда Света забеременела, орёл, наконец, выглянул и гордо расправил крылья.
Доктора строго-настрого запретили ей показываться в палате без халатика - боялись, что соседки родят от смеха...

* * *
Жена у меня маленькая, миниатюрная, можно сказать. И веса в ней было, когда мы только приехали жить в столицу Эвенкии Туру, около пятидесяти килограммов.
Буквально на второй или третий день она прибежала в редакцию окружной газеты, куда нас и пригласили работать, мокрая и вся в слезах. Оказалось, Светка шла себе по тротуару, когда мимо неспешно протрусил огромный лохматый кобель. Ему показалось, что женщина, хоть и маленькая, мешает ему пройти куда-то по его собачьим делам, он взял и просто спихнул ее на обочину, полную после дождей грязной воды.
Кое-как успокоил жену, изрыгающую проклятия на всех псов. Тут же Север, - говорил я ей, - край охотничий, потому собак полно, и они чувствуют себя в поселке хозяевами, так что надо принимать это как данное.
Прошло несколько дней, и снова жена возвращается домой в расстроенных чувствах. И опять ее обидела собака. Светка купила в магазине несколько килограммов рубленой оленины и несла ее домой в целлофановом пакете. Пакет был не очень большой, и мясо торчало наружу. К Светке подошел какой-то лохматый рэкетир, сказал ей негромко: "Р-р-р!". Светка так и обмерла, и пес спокойно вытащил из пакета самый большой кусок мяса и также неспешно удалился.
Еще как-то другая собака прокусила ей подол дубленки.
Казалось бы - все, Светка и туринские собаки - враги навек. Но наступила зима, грянули жестокие эвенкийские морозы (а они бывают там даже за 60), и бродячим собакам стало очень туго. Светка однажды увидела, как дрожащие от холода псы буквально насмерть бьются на помойке за нашим домом за отбросы в мусорных ящиках, и сердце ее облилось кровью.
Она завела дома отдельную кастрюлю и стала варить и выносить во двор каждый день мясо-костные супчики для собак, "прописанных" в нашем дворе (все дворы в Туре "разделены" между бродячими собаками). С тех пор Светка обзавелась собственной гвардией - куда бы она ни выходила со двора, ее сопровождали два-три пса, и уже никто другой не смел и тявкнуть в ее сторону...
Какая тут мораль? Да очень простая. Как ты к другим, так и они к тебе.

* * *
В Сиэтле с меня содрали 15 долларов за посещение трёх подвалов, так называемый "Подземный город Сиэтла". Но я нисколько об этом не жалею, потому что услышал от гида эту историю.
Летом 1897 года группа джентльменов из Палаты коммерции, практически весь бизнес Сиэтла, отплыла на Аляску с благотворительными целями. Прибыв на место, они обнаружили, что помогать некому - индейский посёлок был пуст. Джентльмены перед высадкой хорошо позавтракали. Им приглянулся высокий тотемный столб, стоявший в центре посёлка. На корабль он целиком не помещался, пришлось распилить натрое. Столб был установлен на Площади Пионеров Сиэтла и стал с годами символом города.
К сожалению, в 1938-м столб начисто сгорел. Жители Сиэтла не представляли себе родного города без этого столба, мэрия заказала у тех же индейцев его копию. Деньги были переведены на счёт племени, месяцы шли, а столб всё не прибывал.
Наконец, мэр не выдержал и связался с вождём племени. Тот удивился: "А мне показалось, что вы решили наконец расплатиться за тот столб, который спёрли!"
За новый столб пришлось заплатить ещё столько же.

* * *
Альтон был строгим псом породы немецкая овчарка. Хотя с годами я все больше в этом сомневаюсь. Сомневаюсь, как раз не в породе, а в том, что он был собакой...
Ни до, ни после я не видел зверя умнее. Как будто в его шкуре сидел переодетый человек.
Итак - далекие семидесятые. Мы, дворовые мальчишки, страшно завидовали Саше, от того, что у него был Альтон, и Сашка запросто мог дергать этого монстра за усы. При этом Альтон не только не огрызался, а даже весело махал хвостом величиной с самого Сашку.
Сашин папа работал в собачьем питомнике, где дрессировались овчарки для службы на границе. Альтона выбраковали, хоть и был он самым умным и послушным, выбраковали, исключительно из-за размера. По габаритам был он один в один, как волк с картины Васнецова "Иван царевич на сером волке".
Гулял Альтон всегда один и без намордника, и никого это не пугало. Вся наша улица знала, что пограничный пес просто так никого не обидит. Да, по правде сказать, никто его за пса и не держал, так, просто странный, небритый человек с огромной пастью... И этот переросток не зря ел свою похлебку, отрабатывал ее на все деньги.
Самое простенькое, что входило в его обязанности - это находить своего пьяного хозяина (Сашиного папу), подставлять ему спину и, как раненого всадника, привозить домой (на третий этаж!).
В субботу и воскресенье я обычно окончательно просыпался часов в восемь утра, уже стоя в длиннющей очереди за молоком. Но вот открывалась дверь, в магазин входил Альтон с бидоном в зубах, проходил к прилавку и аккуратно ставил свой бидон перед продавщицей. Она открывала крышку, вынимала завернутые в бумажку 60 копеек и наливала молока. Альтон благодарил всех присутствующих земными поклонами, аккуратно брал в зубы бидон и отпускал его только у себя дома.
Причем, если кто-нибудь из толпы недовольно говорил:
- Альтон, куда полез? Становись в очередь!
Пес покорно заходил в угол магазина и долго ждал, пуская слюни на крышку бидона, пока люди, смилостивившись, ни разрешали:
- Ну, давай уже, бери, Альтончик, не мучайся с нами...
Альтон, заряженный бидоном - это был тот еще терминатор. Его по дороге можно было безнаказанно гладить и даже дергать за хвост. Он ни на что не реагировал, а пер к дому, не сбавляя хода, целиком превратившись в компьютерный сервопривод бидона. У него была миссия.
Но после одного случая мы перестали прикасаться к терминатору при исполнении...
В одно прекрасное утро Альтон, как всегда, ушел с утра за молоком. Через полчаса хозяин услышал знакомый рык за дверью, открыл и от неожиданности поперхнулся.
Альтон зубами держал за руку вспотевшего, испуганного соседского мужика - машиниста из депо. В свободной руке мужик держал бидон с молоком.
Абсолютно офигевший хозяин взял бидон и спросил:
- Вы зачем забрали у собаки молоко? Альтон, фу!
Альтон отпустил, а мужик, потирая запястье с мокрыми от слюней часами, сказал:
- Да нахрена мне Ваше молоко?! Вы бы за собакой своей смотрели! Я курил возле магазина и просто пошутить хотел - открыл крышечку и заглянул - что у него там? А этот поставил бидон и кинулся на меня. Схватил за руку и сюда притащил. Чуть не откусил, сука...
- Так Вы бы отстали уже от его бидона, тогда Альтон бы Вас оставил в покое.
- Ага... Я бы и рад отстать, так он, скотина, меня не отпускал, нагнул к бидону и рычал, пока я его не поднял. Так и пришли сюда...

* * *
Недавно услышал на Московском вокзале. Парень орёт в телефон:
- Где тебя носит? Сколько можно ждать?! Да, я понимаю, что девушка имеет право опоздать, но не на поезд же, дура!

* * *
Сидим мы с Петровичем как-то на нашем дачном пруду, карасиков ловим. Пивко пьем, беседуем ни о чем, тишина, красота. Тут сынок его, Сашка, кричит издали: "Петрович! Мамка просила ей позвонить!" У Сашки уж свои дети. Пацану лет пять. Петрович иногда берет внука на рыбалку. "Ладно!" - лениво так отвечает Петрович. Но звонить никуда не торопится.
- А чего, - спрашиваю я. - Сашка тебе не родной, что ли?
- Чего это? - удивляется Петрович.
- Ну, вот он тебя Петровичем зовет. Мамку - мамкой. А тебя - Петровичем...
- А-а-а... Ну, это старая история, - говорит Петрович. И, подумав, рассказывает.
Лет двадцать назад, когда Сашке было как раз лет пять, то есть, как сейчас внуку, работал Петрович в конторе крупного завода. То ли главным инженером, то ли главным технологом. Квартиру еще не получили и жили в малосемейке возле завода. Санька к отцу на работу частенько прибегал, сидел в кабинете, играл во всякие разные интересные игрушки, которые взрослые почему-то называли образцами продукции. Естественно, что в конторе Саньку все знали. И на проходной.
Как-то раз, придя в кабинет к отцу, он его там не застал. Отец был на территории. Санька на территории ни разу не был и решил этот пробел восполнить. Видимо, ему казалось, что стоит выйти за проходную, как отец там и обнаружится. На вахте его, конечно, не пропустили, и он спокойно прошел в расположенную рядом дырку в заборе, которой пользовалась половина завода.
О том, что территория завода настолько огромна, Сашка не подозревал. Он спокойно дошлепал до первого цеха и шагнул внутрь. Цех испугал его размерами, шумом, огромными машинами, которые работали сами по себе, и безлюдьем. Сашка чуток прошел между машинами и напрочь потерял ориентацию в пространстве. Потом он несколько раз тихонько позвал папу, потом в голос заревел.
На рев сбежалось несколько работников цеха. Они мальца попытались успокоить, но он только громче выл, упирался и кричал: "Па-па!" Чей ребенок - никто не знал. На вопрос: "Ты чей?" - уверенно отвечал сквозь слезы: "Папин!" Оставлять мальца в цеху было нельзя. Идти куда-то с незнакомыми мужиками в грязных спецовках Санька напрочь не хотел, и при попытке взять его за руку плач превращался в форменную истерику. Но тут на общее спасение в цех случайно зашла Муза Николаевна.
Муза Николаевна, женщина преклонных лет, всю жизнь проработала на заводе, а последние лет десять была секретарем директора. Твердой рукой рулила хозяйством, знала всех и вся, и тот же Петрович, пришедший когда-то на завод пацаном на должность ученика слесаря, хоть и вырос в большие начальники, Музу Николаевну побаивался. Как, собственно, и все остальные три тысячи работников завода, включая директора.
Санька был, наверное, единственным, кто Музу Николаевну не боялся. А даже наоборот. Поэтому работники сразу разбежались по своим местам. От греха. И Музе Николаевне предстала та же сюрреалистическая картина - плачущий и зовущий папу одинокий ребенок посреди огромного цеха. Даже она от этой картины слегка растерялась. И запричитала: "Ой! Етишкина жисть! Папу он зовет. Ну, хто ж тут знает - кто твой папа? Ну, хто ж так зовет? Ну, хто ж тебя услышит? Вот, смотри, как надоть!"
Муза Николаевна выпрямилась во весь рост, набрала полные легкие, и над территорией цеха, перекрывая шум машин, поплыл рев: "Петро-о-ович! В рот тебе кочерыжку! Ты где-е-е, разъетить твою налево?!"
Сашка перестал плакать и открыл рот. И - о, чудо! Откуда-то из глубины цеха раздался голос отца: "Ну, что стряслось, Николавна?"
Муза Николаевна еще раз набрала воздуха и протрубила: "Бежи быстрей сюда, гадский папа!"
Спустя несколько дней, когда инцидент был благополучно забыт, у Петровича в доме собралась большая шумная компания друзей и сослуживцев. Отмечали какой-то праздник. В разгар веселья Петрович вышел на кухню за разносолами и там застрял. На призывы жены и гостей: "Петрович! Водка греется!" - не реагировал. И тогда Санек, уплетавший тут же праздничный обед, оторвался от процесса и авторитетно заявил: "Папку так не зовут, - добавив почему-то - Етишкина жисть!" "О! - отреагировали гости - А как же зовут?"
Польщенный вниманием, Сашка встал, сглотнул, набрал побольше воздуха, и заорал так, что у гостей заложило уши: "Петло-о-ович! В лот тебе кочелыжку! Бежи быстрей сюда, гадский папа!" Гости смеялись до слез и аплодировали. Растерянный Петрович стоял в дверях.
С тех пор Санька отца иначе как Петровичем не называл. Хорошо, что удалось отучить от всего остального.
- Вот такие пироги. - Завершил рассказ Петрович, вытащив очередного "пятачка". Потом добавил: - Он даже когда письма из армии писал, начинал так: "Здравствуй, мама! Петровичу - привет!"
Мы открыли еще по пиву, и каждый задумался о своем, глядя на поплавки. И разом вздрогнули от внезапно раздавшегося сзади звонкого детского крика:
- Петло-о-ович! В лот тебе кочелыжку! Ты почему бабушке не позвонил? Она лугается!

* * *
Точнее формулируйте желания. Знакомая рассказывала. У нее привычка, каждое утро загадывает желание на день, вроде: "что бы день прошел хорошо," - и, дескать, день проходит отлично. Однажды утром шла она в автошколу на вождение и загадала откататься "зашибись". Ну, и в процессе въехала в зад иномарке. Инструктор до-о-олго на нее смотрит и бормочет:
- Ну, мля, зашибись откаталась...

* * *
"Не рой яму другим, сам в неё попадёшься." (Народная мудрость)
В деревне, где живёт мой отец, один молодой человек, будем звать его "кент", купил участок и построил там небольшой особнячок. Скорее всего, на деньги родителей, сам он не похож на человека, способного серьёзно зарабатывать. Вскоре у него возник конфликт с местными жителями, из-за того, что они ездят по глиняной деревенской дороге на своих "Нивах" и "УАЗиках" (основной транспорт для деревни) и развозят грязь.
Увидит, что кто-то едет мимо его ворот, выскакивает на дорогу, начинает орать на водилу: "Какого х... ты, м...к, на своём бомж-мобиле тут грязь месишь? Проехать невозможно! Мне приходится садовнику доплачивать, чтобы он мою тачку мыл каждый раз, когда я приезжаю!" - и далее в том же духе. Суровый дядя с монтировкой в руке посылает его на х... и едет дальше. Такого отношения к своей персоне кент стерпеть не смог и, вскоре, перекрыл дорогу после съезда к своему дому большой кучей обломков бетонных плит. А для пущей убедительности у поворота на деревенскую дорогу установил свинченный где-то знак "въезд запрещён", в простонародье - "кирпич". Народ поступил по принципу "с бараном бодаться бесполезно" - стали ездить к своим домам с другой стороны, там тоже заезд есть. Впрочем, грязи на дороге у дома кента от этого меньше не стало.
В минувшие выходные лажу по крыше нашего дома, чищу водосток от листьев, вижу, что за автобусной остановкой притаились ДПС-ники с радаром. Эти остановки для них - хлебное место. На дороге, соединяющей окрестные деревни с городом, перед каждой остановкой стоит знак ограничения скорости "20". Большинство проезжающих на эти знаки внимания не обращают - как ехали 70, так и едут. Тут-то и выскакивает из-за остановки продавец полосатых палочек. Превышение свыше 40 км/ч - штраф до 1500 руб. Полюбовно договариваются рублей на 500 без составления протокола. Как говорится, и волки сыты, и овцы целы. В этот раз было по-другому.
Знакомые "тынц-тынц-тынц" я услышал, когда серебристый Nissan ещё не показался из-за поворота. Громкость музыки такова, что кент либо глухой, либо хочет им стать. Подъехал к съезду на деревенскую дорогу и под собственный "кирпич" поехал к своему дому. ДПС-ник, размахивая палкой, - к нему наперерез, расстояние от остановки там метров 50 от силы.
Из автомобиля вылезло тело. Брызжа слюной и размахивая руками в сторону "кирпича", кент стал что-то доказывать. О чём говорили, я не слышал, но явно с него пытались поиметь деньги за проезд под запрещающий знак, который он сам же и установил.
Тут подошёл второй ДПС-ник, заперли Nissan, и потащили кента в патрульную машину. Через пару минут куда-то уехали вместе с ним, скорее всего, проверять на наркоту и алкоголь - уж больно неадекватно он себя вёл.
Что происходило дальше, не знаю. Nissan дотемна простоял перед воротами дома главного героя. Наутро (а воскресное утро у меня наступает в полдень) я его не видел. Не было и того самого "кирпича". Не было слышно доставшего всю деревню "тынц-тынц"...
Довыпендривался.

* * *
Тут у нас есть магазин, поломанное печенье по дешёвке продаёт. Вкусно и дёшево.
Сегодня заходим, спрашиваем, есть ли поломанное.
Продавец достаёт пакет, крутит его с минуту, отвечает:
- Оно ещё не готово.
И убирает обратно.

* * *
Солнечным морозным деньком января 69-го года, по утоптанному проселочному тракту, что замысловато петлял в лесных окрестностях дачного Подмосковья, не спеша прогуливалась компания в меру подвыпивших людей.
Во главе компании шел долговязый мужчина, одетый в модное пальто "джерси", ондатровую шапку и грубые валенки. За собой он тащил санки. В санках лежал шестимесячный младенец, укутанный в здоровенный шерстяной платок. Несмотря на платок, младенец умудрялся беспокойно ворочаться в санках. Поерзав, он распахивал глаза и пытливо исследовал ими бытие, хлопая длинными ресницами. Рот младенца украшала исполинских размеров соска.
Долговязый говорил громко и много. Спутники, человек пять-шесть, напротив, предпочитали слушать, периодически поддакивая. Чувствовалось, что авторитет долговязого непререкаем. Разговор шел о цыганах.
- Цыгане - феноменальный в своей ущербности народ. Родимое пятно цивилизации, - говорил долговязый. - Взять хотя бы их стремление к бродяжничеству. Сегодня генетики делают большие успехи. Уверен, что они найдут ген бродяжничества у цыган. Дайте только время. Или эта любовь к золоту. Зубы, кольца и браслеты... Агностика... Даже если цыган одет в рубище, на его теле обязательно найдется золотой амулет. Не удивлюсь, если выяснится, что цыгане произошли от вороны. Все признаки, включая характер и внешность - налицо. А эта шизоидная традиция жить кагалом? В смысле, табором. Грязь, шум, антисанитария и прочие прелести. И еще они любят гадить и гадать. И ладно бы только на себе или под себя... Вы когда-нибудь бывали на площади у Киевского вокзала?
Речь долговязого неожиданно прервал младенец, громко и смачно сплюнувший соску в чистенький сугроб.
Долговязый остановился, невольно пропуская процессию вперед, сдул с соски искрящийся снег, немного согрел ее в руках и вернул младенцу в рот.
- Ну, так вот, - продолжал оратор уже с позиции замыкающего, - что еще в кавычках положительного мы можем рассказать о цыганах? Их бесконечное пение под гитару. Причем семиструнную. Противопоставляя свои семь струн классической испанской гитаре, цыгане даже в этом пустяке умудряются выглядеть замшелыми артефактами. Парадоксально находя поддержку в нашей загадочной русской душе. При этом, саму мысль о генетической связи нас с цыганами я отметаю как неуместную. Природа их феномена наверняка останется неразгаданной. Говорят, что они прямые родственники индусов. Для меня сие странно. Я, к примеру, бывал в Индии. Если сходство с цыганами у индусов и есть, то исключительно внешнее. По характеру и обычаям это принципиально иной народ. Вы когда-нибудь видели, чтобы цыгане почтенно относились к коровам? Или умели дрессировать кобру? Они, правда, способны укрощать лошадей. Которых только что украли. Конокрадство считается почтенным ремеслом среди этой братии. Как и любое воровство.
Ладно бы просто воровство. Цыгане крадут детей. Похищенные цыганами дети никогда не возвращаются в родные семьи. Они становятся плоть от плоти цыганами, несмотря на иной генотип. Цыгане гадают, воруют, поют и кричат. Вы обращали внимание, как они орут и кричат? Такое впечатление, что они глухи от рождения. Если мы слышим в городе крик - это значит, что цыгане наверняка что-то украли и орут на радостях...
Тут долговязый замолчал, услышав чей-то далекий крик, разносимый эхом по морозному воздуху.
Компания вместе с долговязым остановилась, обернувшись назад.
- О! - С удовлетворением констатировал долговязый, хлебнув из "мерзавчика" коньяку. - Не иначе как цыган нажрался и веселится от переизбытка чувств.
В следующее мгновение взгляд оратора упал на санки. Санки были пусты. Они были решительно пусты. Без признаков наличия в них младенца.
Долговязый выронил четвертинку из рук и зашатался...
Между тем, по проселочной дороге в сторону группы людей бежал человек и что-то кричал. Бежал он неловко - руки были заняты младенцем, завернутым в платок.
Долговязый, смахивая слезы радости, долго тряс руку человека, нашедшего его дочь в сугробе, и настаивал на немедленном присоединении к компании с последующим обедом.
- Ничего особенного! - Уговаривал он. - Затопим камин, поедим горячего, хлопнем по "150", споем под гитару. У меня неплохо получаются романсы...
Наконец Николай (так звали спасителя младенца) согласился, и вся компания пошла в сторону дачи долговязого.
Там все случилось, как и было обещано: "горячее", "по 150" и романсы под гитару.
Только пел их не долговязый, а тот самый Николай. Николай Алексеевич Сличенко. В те годы - актер, сегодня - руководитель цыганского театра "Ромэн".
P.S. Историю про спасенную цыганом дочь - мою жену, мне поведал тесть. Несмотря на почтенный возраст, он все такой же долговязый и не дурак откушать коньяку.