мобильная версия
Меню
Занятные буковки

Смешные истории - 108


* * *
В пробке парень невнятной внешности раздает каталоги интимных услуг. Сует в мое окно. Говорю ему:
- В нашей стране проституция запрещена.
Он делает удивленные глаза и спрашивает:
- А вы откуда?

* * *
В детстве, не совсем далеком, но уже покрывающемся туманом склероза, в каком-то журнале, может "Юный техник", а может, еще в каком издании для творческого рукоблудия, мой пытливый взгляд высмотрел схему сборки воздушного змея.
Тогда, в благословенных восьмидесятых, такие змеи не лежали в магазинах на прилавках, и на обочине дорог ими тоже не торговали, и поиметь такое чудо было возможно только через терпение, перемазанную клеем одежду и прямые руки.
Руки у меня были прямые, а вот терпения явно не хватало, но, тем не менее, в один прекрасный день я, настрогав длинных щепок с угла деревянного сарая (за что потом получил громоздких пи..дюлей) и вероломно умыкнув у матушки кусок кальки (за что тоже потом получил этих самых), уединился за столом и принялся ваять.
Ваятель из меня, надо прямо сказать, был как из Айвазовского сантехник, но, худо-бедно, через пару часов из-под моих рук вышел шедевр. Шедевр был страшен внешне, но сделан добротно и весил как мадам Крачковская. Понятное дело, в аэродинамической трубе я его не продувал, поэтому его летные качества были мне не известны, но затраченные силы и сам его вид внушали уважение не только мне, но и бате, железному и жесткому человеку, который, увидев ЭТО, вздрогнул головой, осторожно потрогал пальчиком и поинтересовался, кого я собираюсь убить.
Вот с этим славным, и, как оказалось в последствии, пророческим напутствием, я подхватил конструкцию под мышку и побежал на поляну, где был простор для моего эксперимента.
Поляна была большая и заросшая высокой зеленой травой. Предвкушая лавры Жана Батист Мари Шарль Мёнье, я размотал пятиметровую веревку и задумался, чем мог. Я, конечно, не читал учение о восходящих потоках и разнице давления в подкрыльном и надкрыльном пространстве, но смутно догадывался, что змей сам по себе не полетит. Змей, с нарисованным на нем лицом алкоголика-олигофрена, сумрачно лежал в высокой траве и как бы подтверждал мою теорию.
И тут я вспомнил кино, в котором счастливый до идиотства мальчик бежал по полю, а за ним, высоко в небе, гордо парил точно такой же змей. Ну, почти такой же.
Сложив в своем, тогда еще не богатом опытом, но не идеями, уме всю информацию, я пришел к однозначному выводу - надо бежать! И чем быстрее я побегу, тем выше и красивее полетит змей. Змей считал так же.
Отойдя на край поляны и покрепче ухватив конец веревки, я, судорожно шаркнув ножкой, кинулся бежать к горизонту. Пробежав метров десять, я оглянулся. Подлая змеюка, скалясь кривой ухмылкой, подпрыгивая на кочках и раздвигая траву своим гротескным лицом, волочилась за мной без всякого намерения взлетать.
Я насторожился. Что-то тут было не так. Перебрав в уме различные факторы, влияющие на эксперимент, я пришел к пониманию, что с увеличением скорости бега есть шанс лицезреть змея в небе, а не в траве, которая достигала мне пупка и весьма мешала развивать скорость.
Вернувшись к месту старта и избрав новое направление, я рванул так, что ветер засвистел в ушах. Я несся как влюбленный истребитель на бреющем, раздвигая траву животом и периодически оборачиваясь назад. И когда тяжелая змеюка, казалось, уже вот-вот должна была оторваться от земли, торжество человеческого разума оборвал чей-то предсмертный крик. Так громко, жалобно и душевно мог кричать только ёжик, которому на больную лапку наступил невнимательный слон.
Не прекращая бежать, я вывернул шею и оглянулся. И засучил ногами раза в три быстрее. Я, честно говоря, думал, что до этого бежал на пределе сил, но оказывается где-то глубоко внутри имелись скрытые резервы. И причем не маленькие. Высвобождению этих самых резервов способствовало увиденное...
Выбрав себе уютное местечко посередине поляны и примяв маленький пяточек травы, две супружеские пары решили устроить себе литтл-пикник в этот прекрасный, субботний денек. Постелили скатерку и выставили на нее всякое русское угощение в виде водочки, закусочки и запивочки. И, сев на попы рядком, как курочки на жердочке, почти скрывшись в траве, только приготовились вкушать эти маленькие человеческие радости, как внезапно раздвинулась высокая растительность, и откуда ни возьмись, неожиданно, как мандавошка из флейты, выскочило что-то весьма абстрактного вида и, стремительно перевернув пищу и насрав в душу, опять скрылось в траве.
Кто из них вскричал матершинными терминами, я так и не понял, да и не интересно было мне. Важно было то, что на траектории моего следования, по прикидкам, никого не должно было быть. Но поскольку я бежал не совсем прямо, а даже конкретно криво, то сам то я не влетел в эту душевную компанию, а вот змеюка как раз злобным Мамаем пронеслась по столу, собрав своим тучным телом всю нехитрую снедь.
Осторожно, за веревочку, я подтянул к себе пострадавшую рептилию, отчистил ее от кетчупа, и, вытащив колечко малосольного огурца из-за планки, поковылял обратно на исходную, по широкой дуге обходя потревоженное сообщество. Огурец я съел.
Вернувшись на позицию и прикинув место, где так внезапно прервался праздник, я определил себе новый путь, который ни в коей мере не должен был пересечься с субботней негой недавних граждан...
Решив, что ну его нафиг находиться на тропе миграции безумного подростка, сии граждане, аккуратно собрав свою скатерку, перебазировались в другое место, метрах в пятнадцати от предыдущего. Сноровисто умяв травку, они расселись чинным рядком вдоль накрытого стола и подняли первый тост...
Высокая трава раздвинулась, и давешнее, диковинное животное из бумаги и древа, прервало спич тостующего на полуслове и, сметя остатки кетчупа со стола, скрылось в зарослях.
Услышав знакомые и красиво связанные фразы, которые подобно стрелам впивались мне в жопу (кстати, про нее тоже там было), я припустил с такой скоростью, что моментально влетел в куст репейника и завалился на бок.
Странно, размышлял мой мозг, в то время, как руки методично сдирали головки репейника с того места, которое в различных вариациях упоминал недавний тамада. Странно, вроде бы по моим расчетам, на этом участке поляны никаких людей не предполагалось, так откуда же?
Традиционно скушав еще один огурец, и опять очистив от кетчупа многострадального змея, я окольными путями опять поперся на исходную позицию. Змей уже не напоминал того радостного придурка со смеющейся рожицей. После штурма стола и контакта с кетчупом, он скорее походил на грустного манька-убийцу, только что вернувшегося с очередного злодеяния...
Все закончилось совершенно неожиданно и совсем не так, как я планировал. В очередной раз набрав скорость, я вылетел как раз к застолью, которое в очередной раз совершило перебазировку. Хорошо, успел затормозить. Такого подарка они явно не ожидали. Если опустить все матершинные буквы, то они сказали только: "О! А вот и..."
Но не зря же я целый час бегал по поляне, догнать меня было не реально даже стрижам. Но вот змей, по-прежнему не желающий летать и бежавший сзади, подвел меня. Хотя, как сказать...
Самый жаждущий справедливой мести товарищ, подбадриваемый одобрительными выкриками коллег, кинулся за мной, желая, наверное, придать моим ушам форму далекую от того, что заложила природа.
Но я был ветер! Я был смерч! Я был неистовый ураган! И все это умножилось на два, когда нетерпеливый гражданин, в пылу азарта погони, наступил на моего любимого, нихрена, как оказалось, не воздушного, а очень даже земного змея, который по-прежнему семенил за мной в траве.
Протяжное горловое "Йоооопт!!!", звук упавшей с Эвереста говядины и рывок веревки в руке намекнули мне, что товарищ весьма опрометчиво бежал, не глядя себе под ноги. А надо, товарищи, всегда смотреть, куда идешь. А тем более, бежишь.
Оглянувшись, я только заметил, как высоко-высоко, над зеленою травой, по совершенно правильной параболической траектории, взметнулись две ноги в белых кроссовках и, очертив в воздухе правильный полукруг шнурками, скрылись в травке. Из травки раздалось такое, что легкий шелест прошел по поляне, а снующие глубоко в лесу волки стыдливо покраснели...
На завтра, посетив ристалище, я нашел своего деревянно-бумажного, верного, но непутевого друга. В пылу нечеловеческой ярости он был изломан, как судьба Жанны Д’Арк. Жестокая рука мщения прошлась по нему, не оставив целой ни одной деревяшки. Торжественно похоронив свое детище посредством бросания его в пруд и смотав остатки веревки (пригодится еще), я уныло поплелся домой.
Уже на подходе к дому я радостно вспомнил, что в каком-то журнале видел инструкцию по сборке настоящего, как у индейцев, лука. Точь в точь такого, как в книгах моего любимого писателя Ф. Купера. Но это - уже совсем другая история...

* * *
Кисятина у моей соседки по даче не боится собак. Вообще. В жару спит в собачьей будке, тихо матеря хозяйку при попытке втиснуться в рiдну хату.
Как обычно ведут себя кошки при виде собаки? Глаза в два блюдца, бешенное шипение и истерический рывок куда повыше, где уже можно издевательски подергивать толстой жопой в ответ на рычание и безрезультатные прыжки. И все эти прогулки с наглой и безразличной мордой по забору, где не достать, и хамское пожирание колбасы в полуметре от удушающего предела цепи... Нет, Дунька делает по-другому!
Она спокойно и важно шествует по своим делам, и, если к ней кидается лающий барбос, с некоторым солидным недоумением оборачивается, как бы вопрошая: "В чем дело, мущщина?" Выражение морды при этом неописуемое! Тут и укоризна, и насмешка, и возмущение, и брезгливая усталость, и обида, и сомнение в умственных способностях оппонента. Кажется, вот-вот она покачает головой и вздохнет, дескать, докатились - среди бела дня... Собаки от этого тушуются и, неловко замяв скандальчик, стараются сделать вид, что это так... И не к вам вовсе... И вообще...
На выходных наблюдал апофеоз. На веревочке вывесили соленую рыбу - вялиться. Кисятина тихо сошла с ума. Запах! Рядом! И не дотянуться ни с крыши, ни с забора, ни с земли не допрыгнуть! Минут пять она орала, полными слез глазами глядя на парящие в небе соблазнительные тушки. А потом исчезла.
Через десять минут соседский волкодав стоял у забора на задних лапах, передними упираясь в доски на высоте полутора метров, а кисятина с его головы вдохновенно пи..дила рыбу! Вот что значит "уметь договариваться".

* * *
Так уж случилось, что я познал все радости коммунального общежития, поскольку вот уже почти пять лет проживаю вместе с тёщей.
Как-то встаю утром и обнаруживаю на кухонном столе записку следующего содержания:
"Игорек, я там пожарила котлетки. Так ты не вздумай их есть, это для Леночки, а ты себе пожарь яичницу. Мама"
Вот сволочь! - думаю, - ну, ладно... Я не подавлюсь и яичницей, но вечером выскажу всё, что о тебе, заразе, думаю.
Вечером, как сами можете догадаться, состоялся нелицеприятный разговор, кончившийся слезами тёщи. Мне даже ее немного жалко стало. Ну, а что она?! Я деньги зарабатываю и не имею права съесть котлеты, сделанные из мяса, купленного на мои же деньги?
На следующий день обнаруживаю на столе котлеты и новую записку: "Леночка, ни в коем случае не ешь эти котлеты, я их для Игоря сделала!"
Блин! Я тоже теперь боюсь их есть...

* * *
В детстве я занималась спортивной гимнастикой и даже подавала большие надежды. Моим коньком был турник. Я с легкостью могла подтянуться столько раз, сколько требовал тренер, солнышко было моим коронным номером, и я всегда славилась сильными руками.
В школе наш физрук был ярым противником курения старшеклассников и боролся с этой пагубной привычкой всеми способами, даже подключив меня. Делал он это так: вызывал старшеклассника перед выстроенным в ряд классом и спрашивал: "Куришь?". Старшеклассник стоял, понуря голову. Но физрук не унимался: "Скоро у тебя отвалятся руки и ноги. Силы-то у тебя уже не те. Спорим, что любая девочка из второго класса подтянется лучше тебя?". На этот случай он всегда держал меня за дверью. Тут заходила в спортзал я. Физрук заставлял нас занять позиции на турниках и начинал вести счет. Конечно, бедный парниша слетал раньше меня, а я, продолжая пыхтеть на радость всему классу и учителю, ставила точку в этом споре учителя и ученика.
И можно было бы сказать, что на этом спор был окончен, но для меня все только начиналось... Сколько я огребала от этих старшеклассников после уроков! И с лестницы я летала, и облитая грязной водой из ведра ходила, и даже с вырванной ручкой от рюкзака была (меня так трясли сзади за мой рюкзак, что ручка осталась в руке курильщика).
И вот я выросла, вышла замуж, родила дочь. И как-то уговорила мужа пойти на премию Муз-ТВ. Болела я в то время Валерием Меладзе. И грезила тем, чтобы увидеть его воочию.
Пришли мы задолго до начала мероприятия. Места у нас были стоячие, и мне хотелось пройти поближе к сцене. Те, кто бывал на таких мероприятиях, знают, что если пройдешь вперед, то назад уже не выйдешь, я предварительно даже не пила воды, чтобы не отлучаться по ненужным делам. Встали мы у самого заграждения, впереди только выстроенные в ряд секьюрити к нам лицом, за их спинами рельсы, на которых ездит оператор с камерой, и сцена!
Когда всё началось, я поняла, что это кромешный ад! Люди орут, падают в обмороки, секьюрити вытаскивают людей как малосольные огурцы из трехлитровой банки. Когда вышла группа "Звери" с их хитом "Районы-кварталы", я была рада, что ничего не ела и что грудь моя не силиконовая, иначе бы она давно лопнула от нахлынувших людей и растеклась бы по оборонительному заграждению. Я стойко все это выдерживаю в ожидании его... Валера, Валера, когда же ты выйдешь?!
И тут меня начинает не то что толкать, а прямо выдавливать своим локтем какой-то крепкий парень, пытающийся протолкнуть вперед свою девушку. Я пытаюсь показать мужу знаками, что меня убирают с моего места, но мой муж к тому моменту уже давно отошел назад и жестикулирует мне, показывая отходить к нему, на задние фронты.
Я так ждала этот концерт, так готовилась, позвонила всем подругам и тут... уходить. Больше всего меня удивила девушка этого верзилы, которая, видя, как ее молодой человек обижает другую девушку, то есть меня, все равно лезла напролом, зная, что никто не ввяжется в эту неравную борьбу. Никогда в жизни я бы не стала общаться с мужчиной, который на моих глазах обижает других женщин. А тут... Такая мерзость.
Я не выдерживаю и говорю: "Молодой человек, я тут с самого начала. Вы же только пришли. Не толкайтесь, пожалуйста". По наивности полагая, что девушка за меня заступится. И тут отчетливо слышу ее рекомендации ему: "Да въ..би ты ей!". Я впадаю в ступор. Понимаю, что силы не равны, и мне придется трусливо ретироваться к ожидающему меня мужу. И такая злость меня взяла, такое помешательство, я вспомнила всё: уроки физкультуры, побои старшеклассников, бессмысленные сборы на эту премию...
Подзываю секьюрити и говорю: "Мне плохо, вытащите меня, пожалуйста, отсюда!" Он, пристально глядя на меня, утверждает: "Вам не плохо!". Я не сдаюсь: "Мне очень плохо!" Он перетаскивает меня через металлическую броню (хорошо, что весила я тогда на 15 кг. меньше, чем сейчас), и я вижу эти довольно ухмыляющиеся лица прямо перед собой, только они за ограждением. Чувствую, как моя правая рука наливается силой, натренированной с помощью турника, сжимается в кулак и со всей яростью направляется прямо в нос этой нелЕди. Убегая, успеваю заметить только, как от удара ее голова запрокидывается назад.
А на сцене в этот момент Валерий Меладзе... Который так красиво поет для меня, бегущей на каблуках мимо него, с легкостью перепрыгивающей через все заграждения и пребывающей в полной уверенности, что все сотрудники милиции Москвы бегут за мной. Если бы в тот момент я участвовала в беге на Олимпийских играх, уверена, что вся страна гордилась бы мной!
Забежав в женский туалет и позвонив мужу, который видел всю эту картину и пребывал в шоке, мы назначаем, как в былые времена, друг друг встречу на выходе. Всю ночь мне мерещились звонки в дверь спецназа в масках, с обязательно спрятанными наручниками за спиной.
С самого детства я понимала, что у меня сильные руки, но слабая голова...

* * *
Дела у Диминых родителей пошли в гору, и они отдали сына в элитную школу. Удивительно, но тамошняя программа по литературе с советских времён почти не изменилась. Вобщем, задали детям сочинение по поэме Некрасова "Кому на Руси жить хорошо".
Дима решил подойти к этому процессу творчески - сопоставить, так сказать, то, что писал классик, с нашим сегодняшним днем. Ну, и написал, что на Руси хорошо живётся только богатым, но и этого ещё мало - надо быть ещё и очень нечестным. В доказательство привёл примеры из жизни собственной школы. Один абзац его сочинения просто абзац получился - кому, как и сколько самые богатые родители башляют, чтобы у их детей были отличные оценки. И как его самого учителя гнобят, потому что его родители башлять за оценки отказываются.
Училка литературы пошла жаловаться директору. Зря она это сделала. Директор был новый и злой. Он внимательно изучил этот полный абзац и начал вызывать героев сочинения по одному к себе в кабинет. Последним вызвал папу Димы.
Папа, вернувшись домой, первым делом молча схватил ремень. Но вся семья встала на защиту зарёванного Димы. Особенно отличилась мама. Она твердо заявила:
- Да, за правду в России, как и прежде, наказывают, но, по крайней мере, уже не порят!

* * *
Про дружбу и человеческие ценности.
Сквер, компания пьяных клерков в количестве 6 человек, 2 бомжа, я с другом и наш пивасик. Сидим, наслаждаемся природой.
Рядом, среди клерков, разгорелся спор, в ходе которого они подошли к бомжам. Один из клерков сует одному бомжу пятитысячную купюру и предлагает избить другого бомжа. Первый бомж задумался, посмотрел на друга и... схватил резким движением бутылку из руки одного из клерков и таким же резким движением разбил ее об голову предложившего деньги. Бутылка превратилась в розочку, махнув ею по сторонам, бомж проорал, что за Витьку он всех порвет. Клерки рассосались по ближайшим кустам, памперсы менять, наверное.
После этого бомж подошел к лежащему на земле клерку, поднял его за грудки и сказал:
- Паскуда! Запомни - дружба не продается и не покупается! - И засунул эту купюру ему в рот.
Подошел второй бомж, потрепал первого за плечо, собрали тихо свои вещи и ушли. А к лежащему на земле клерку так никто и не подошел...

* * *
Как обычно - иду я давеча на работу. Прохожу через скверик рядом с домом, лужайка такая, посреди лужайки - ива. Как положено, раскидистая, печальная. Чуть наклонный ствол, листва зеленая, что характерно. Вот. Метрах в двух от земли начинаются ветки. И на одной из этих веток сидит кошка, черно-белая. Ну, сидит и сидит, мне-то что? Иду себе не спеша и вижу: подходит к иве мужик с собакой модели "бультерьер крысообразный белый". Снимает поводок - типа, побегай, псина, по травке.
Кошка - ноль эмоций: высоко сижу, далеко гляжу, могу и нагадить сверху, если приставать будете. И тут мужик, который с поводком остался, этот поводок закидывает на дерево и свистит: Тузик, принеси, мол.
Всегда считал, что були - безбашенные, тупые и мерзкие животные... Этот крысоподобный подбегает к дереву, не хуже той же кошки взлетает по стволу, ПЕРЕПРЫГИВАЕТ КОШКУ, бежит по ветке за поводком, хватает его в зубы и спрыгивает, благо невысоко.
Одновременно с ним падает совершенно офигевшая кошка и с квадратными глазами и неописуемым выражением морды бежит к другому дереву...

* * *
В прошедшие выходные дни сажали с женой на даче картошку. Рядом с нами, лениво щурясь от солнца, в борозде валяется наш рыжий кот Вася. Внезапно ветер пригнал устрашающего вида тучку, из которой брызнули большие и холодные капли дождя. Вася, мгновенно проснувшись от такого поворота событий, тяжелой трусцой заспешил к дому, под крышу.
- Вот ведь умный какой кот! - умиляется у меня супруга, - Как дождь начался, он сразу домой поспешил!
- Ну, пошли и мы домой, - говорю я, - а то вымокнем все.
- Не сахарный, не растаешь! Тебе бы только с грядок убежать! Лентяй! Давай работай, этот дождь скоро кончится: видишь - тучу ветром уже уносит!
Поразительная женская логика: если пушистый тунеядец прячется от дождя - это значит умный кот. А если то же самое захочет сделать мужчина - значит он лентяй и бездельник. Где справедливость?

* * *
На какой-то праздник или просто так, уже не помню, подарил я бате лестницу. Вся такая алюминиевая, раздвижные четыре секции. Короче, к соседке на второй этаж - как нефиг делать.
А что еще дарить? То - не надо, это - уже есть. В общем, мои подарки всегда носили ярко выраженный самобытный характер: то топор с длинной ручкой, опять же лестница, то набор инструментов, то полка под них. Короче, направление понятно.
Так вот, насчёт лестницы. Вещь оказалась незаменимой и очень популярной в нашем семействе. Каждый из особей по крайней мере несколько раз пользовался лестницей. Кроме бати. Ну, не любил он воздушной акробатики. Может из-за 110 кг. веса, может еще по какой причине. Но не любил.
А тут мне понадобилось залезть на крышу. Уже не помню зачем, то ли гнездо Карлсона разорить, то ли спрятаться от кого. Лестница, тут где-то стояла лестница! Какой хрен ее унес? Поозиравшись, я заметил лесенку возле сарая, причем в разложенном состоянии. Матерясь на всю деревню на того, кто попользовался ею и не сложил, я подхватил люминевую конструкцию и поволок ее к крыше дома.
Было лето, светило солнце, я пел что-то пошлое и на крыше дома делал какие-то дела. Потом я пошел обедать. Потом сходил в магазин. Потом начало темнеть и всех позвали на ужин.
- А где отец? - поинтересовалась матушка. - Что-то я давно его не видела.
Я, еще не подозревающий о подкравшемся писце, наивно сообщил, что с утра я тоже его не видел.
Повисла тревожная тишина. Методом опроса домашних выяснилось, что с утра батю никто не видел.
- Может, он в гости пошел? - предположил я.
- Не, - закрутила матушка головой, - он собирался навести ревизию чердака и...
Перед моим мысленным взором проплыла разложенная лестница, прислоненная к сараю, открытая дверца чердака...
Я сорвался на улицу.
Батя, как и положено человеку, у которого свистнули лестницу, меланхолично сидел в проеме чердака, напоминая огромную свирепую кукушку в часах. Прислонив лестницу к сараю, я рванул в темный угол дачи. Туда же рванул на удивление шустро слезший с чердака батяня...