мобильная версия
Меню
Занятные буковки

Смешные истории


* * *
Вчера пил пиво с китайцем, который много раз был и в России, и в Европе, и в Штатах. Говорит:
- Я ехал на машине из Питера в Москву - дорога ужасная просто! Почему так?
Я отвечаю:
- Ну, деньги воруют...
- Так позовите немецкую компанию, они вам хорошие дорогие построят.
Я говорю:
- Нет, нельзя, только "свои" компании могут строить дороги. И в результате - каждый год ремонт и разворовывание денег.
В глазах китайца искреннее непонимание:
- А почему вы их не расстреляете?

* * *
Когда дети без присмотра, то это полбеды, но когда в школе учителя только для мебели, то это уже хуже...
Начнем по порядку.
Разбирался тут тесть на антресолях и выкопал там книжку года тридцать шестого с названием "Занимательная баллистика". Написано поучительно, доступно для детишек. Издание, кажется, "Детгиз". В общем, подарил он её моим девкам (старшей 11, младшей 9), для всестороннего развития, так сказать.
На работе у меня зазвонил мобильник, и старшая начала сбивчиво рассказывать о какой-то кошке, которая летала. Ничего не поняв, приезжаю встречать с продленки. Далее со слов детей.
Начитавшись интересного и найдя кусок буксирного троса, вся группа продленного дня заарканила ближайший дубок и подтянула его к забору. Поскольку снарядов не было, на ствол посадили кошку и перерезали трос. С удивленным "мяу" животное улетело вверх и скрылось за крышей пятиэтажной школы. Поспорив о том, где она (на крыше или за школой), вся продленка убежала ее искать. Кошка нашлась, целая и здоровая, в кустах акации и боярышника и сама выбежала навстречу детям.
Кошку снова принесли к дубу, посадили на него, связали остатки троса и стали снова натягивать. Узел выскользнул, и зверь полетел (со слов детей) по низкой баллистической траектории, попав в единственное открытое окно здания - кабинет директора на четвертом этаже. К тому времени, когда первая листва коснулась планеты, во дворе школы уже стояла тишина, и не было ни одного ребенка.
Далее со слов завуча. Когда приехавший из РОНО проверяющий, уже полчаса перелистывающий бумаги, попросил открыть окно, то ему пошли навстречу, после чего работа пошла быстрее и приближалась к концу. В этот момент, когда был задан вопрос про дисциплину учащихся, в открытую фрамугу со скоростью лайнера и душераздирающим "мяу", сметая цветы, горшки и папки со шкафов, влетела кошка и смачно шмякнулась в противоположную стену кабинета директора.
Далее с моих слов. Когда я своих забирал с продленки, то они уже были проинструктированы, что ничего невозможного нет, что кошки умеют летать, что это норма, и что в кабинете директора у нее гнездо.
Навстречу шла уборщица, которая на руках несла кошку. Увидев нас, она подошла к нам и предложила взять кошечку домой, произнеся безразличным голосом, что она влетела к директору в кабинет, и кто ее хозяин, никто не знает.
Мои кошку узнали. Стали красные, как раки, на что уборщица сказала:
- Вон, девчонки как хотят, а вы не разрешаете...
Короче, чтобы не рассекречиваться, кошку взяли. Пока несли, придумали имя - Пулька. Дома Пулька сожрала залпом две сосиски, одним вздохом выпила мисочку молока и рухнула спать. Все.
На следующий день полрайона было обклеено объявлениями: найдена кошка, год выпуска, модель, расцветка, технические характеристики, прилагалось фото и телефон. Хозяева нашлись через день. Как потом выяснилось, за полчаса до своего первого полета через школу, она выпала с семнадцатого этажа новой высотки. Это был кот. Муля. Домашние звали его Мулькой.
А к тестю на выходные я детей снова в гости отведу. Сейчас вот куплю книжку "Занимательная сантехника" и отведу.

* * *
Утром идет папа по двору с сыном лет трех-четырех, ребенок едва перебирает ногами и капризным голосом ноет:
- Папа, где наша машина?
Папа, спокойно:
- Там...
- А это твоя машина?
- Это наша машина.
- Чья - наша?
- Моя, твоя и мамина.
- И бабушкина?
- Нет!

* * *
Мой кум Михалыч работает егерем. Весь в шрамах. На руке у него два параллельных шрама - это волк клыками. На груди четыре параллельных шрама - это медведь когтями. На всю спину 10 параллельных шрамов - это теща граблями. Раньше Михалыч понимал язык зверей, сейчас не понимает, закодировался. Всё! Не поёт, не пляшет, голым лес не инспектирует. Короче, рутина.
На днях к нему в охотхозяйство прибыла группа немцев, охотники-любители, 8 голов. С утра провели инструктаж, взяли ружья, пошли.
Охота началась удачно. Для "Гринписа". После того, как Ганс 30 раз стрелял в зайца, мы поняли, что косой в косого не попадет никогда.
Тут из-под ног немца взлетел одинокий худой перепел. Немцы, вскинув 8 стволов, открыли стрельбу на поражение. То, что перепел был поражен такой стрельбой, стало понятно сразу, потому что улетая, он обгадил немцев с головы до ног.
Короче, когда мы вернулись в лагерь, из трофеев у нас был только погибший от поноса перепел.
Чтобы подбодрить немцев, я им рассказал байку о том, как можно охотиться на зайца с кирпичом. Кладешь на заячью тропу кирпич, посыпаешь его перцем. Заяц бежит по тропе и видит кирпич, думает, что это морковка, подбегает, нюхает кирпич, перец попадает ему в нос, заяц чихает, бьется головой об кирпич и погибает. Немцы выслушали историю с каменными лицами.
На следующий день выдвинулись в лес пешком. Через каждые 5 минут немцы требовали привала. На 7-м привале я потребовал объяснений. Оказалось, что рюкзаки у немцев полны перца и кирпичей.
Избавившись от стройматериалов, к обеду мы вышли охотиться на уток. С юмором у немцев оказалось совсем хреново. После трехчасовой бесполезной стрельбы по уткам, я им сказал, что или утки высоко летают, или они низко подбрасывают собаку. И когда в следующий раз над ними взлетели утки, я увидел, как собака Михалыча летит к ним навстречу. Глаза у собаки были, как блюдца. Утки увидели летящее навстречу животное и стали нестись прямо на лету. Причем неслись утки обоих полов. И собака тоже. Так ничего и не застрелив, мы вернулись в лес и устроили небольшой пикник.
Тут неподалеку на пригорок вышел огромный медведь и стал чесать спину об березу. Ганс сдуру выстрелил в медведя утиной дробью, и случилось страшное - он попал! Медведь не вынес такой фамильярности и кинулся в воду в нашу сторону, и я понял, что попали мы все.
Обычно медведи плавают по-собачьи, оказалось, что обиженные медведи склонны к баттерфляю. А перепуганные немцы склонны к галопу. Они перебежали речку, не замочив штанин, и растворились на деревьях в близлежащем лесу. Медведь кинулся было на пару деревьев, но немцы шустро перескакивали с ветки на ветку. В глазах косолапого читалось удивление, таких белок он еще не видел.
После этого незваный гость распотрошил наши рюкзаки, сел на немецкую губную гармошку и стал пожирать наши припасы. После того, как сгущенка, тушенка, хлеб и мыло были съедены, губная гармошка под медведем вдруг заиграла. Медведь выдувал музыку минут 40. Потом он обильно пометил наши вещи и ушел в чащу. Вещи, которые находились на нас, мы пометили сами.

* * *
Продавщица, встав на стул, снимает с верхней полки довольно объёмную вещь и с высоты кричит мне:
- У вас есть куда лОжить?
Я, растерянно поправив очки:
- У меня есть... что?
- ЛожИть куда - есть у вас? - повторяет она, балансируя на шатком стуле.
Я опять замешкалась с ответом.
Наконец она спустилась на твёрдую землю, посмотрела на меня пристально и выдала окончательную редакцию своего вопроса:
- Класть у вас есть куда, пакет возьмёте?
Уважаю продавцов, которые могут говорить на одном языке с любым покупателем.

* * *
Во многих семьях рано или поздно случается такой забавный период, когда дети мешают решать важные проблемы между мужем и женой. Вот и героини этой истории были поставлены перед фактом - завтра к тетке в деревню, на все лето. Проблемка была в том, что тетку до этого они видели раза три за всю сознательную жизнь и не горели желанием знать ее лучше.
Тетка об этом и вовсе узнала пораньше с утра, когда обнаружила племянниц на пороге собственного дома. Довезли, позвонили и убежали. Как дети малые. Вот стояли все они и смотрели друг на друга в крайнем изумлении. Ну, что уж делать, тетка почесала в затылке и решила, что два ребенка по десять лет уже не младенцы и, может, с них даже прок будет на садово-огородном поприще. Вобщем, в дом она их впустила, строго предупредив, что дышать нельзя, шевелиться нельзя, а за каждый помятый лист рассады будет снимать скальп. Послойно.
Настроение у сестренок стало играть Шопена. Тетка, которая была педагогом старой школы и знала труды Ленина лучше, чем свой предмет, не сулила им ничего хорошего. Они не ошиблись: каждодневный подъем в шесть утра, полив и прополка, окучивание и подрезание, опыление с кисточками, уборка и стирка сделали девчонок жилистыми и злыми, словно собак перед охотой.
Тетка, которая всю жизнь прожила одна, умела готовить только три блюда: рисовую кашу, яичницу и щи. Готовить самим было нельзя. Потому что "Пожар, отравитесь, зарежетесь. Вот вам лучше коса, больше вас в три раза, идите траву в палисаднике скосите". Продукты запирались, девочки худели, подъедая щавель, кислицу и все, что могли спереть с огорода. Если на краже ловили, то драли до синяков и запирали на чердаке.
Вечерами сестры молились о том, чтобы тетка, стоя на краю холма, наступила на грабли. И летела сорок метров вниз, исключительно в шиповник и кубарем. Завершив молитву всем богам, которых знали, они зачеркивали день в календаре.
Отдушина появилась в июле: тетка стала уходить в лес по ягоды. В ее отсутствие можно было делать, что душе угодно, потому что свое возвращение тетка выдавала чихом аллергика, который продирается через заросли цветущего кипрея. Пока она выбиралась из леса и шла через колхозное поле, девочки развивали просто фантастическую деятельность, так что комар носа не подточит.
Местность, где стоял теткин дом, была славна сильными грозами. Они приходили дней на семь, иссушая край янтарной жарой и пугая жителей сухими разрядами, которые били из-под земли. От высоковольтных опор отделялись желтые и голубые шары, которые плыли в мареве, и одно их название "шаровая молния" пугало детей до состояния бледной простыни.
И вот, в один прекрасный день, подняв своих работниц с утра пораньше, накормив рисовой кашей и выдав им на день по куску хлеба, тетка одела кузов и пошла в лес. Радиоприемник на ее шее бодро наигрывал "Марш высотников".
Быстро управившись со всем списком Золушки в квадрате, сестрички успели сбегать выкупаться, поболтаться на иве, на которой им категорически запрещалось болтаться, объесть крыжовник, имитируя налет стаи дроздов, пожарить хлеб над небольшим костерком и, в конце концов, укрыться в доме, потому что жара стояла непереносимая.
Время за чтением старых выпусков "Техники молодежи" текло быстро, и часам к шести вечера сестрички услышали знакомое чихание. Ему вторил гром. Выйдя на улицу, двойняшки одновременно подняли ладони козырьком. Тетка тащила короб волоком, потому что нести его уже не могла. Из-под незакрытой крышки стреляла, подпрыгивая на кочках, черника. Не успела тетка проползти и средину поля, как в нее жахнула молния.
Вот так. Без предысторий. Треснула, что в глазах померкло, и тетка пригорюнилась пластом. Сестрички выдохнули. Молитвы услышаны, как говорится, но что теперь? Кругом никого ровно на сорок километров. На велосипеде в ночь до деревни не поедешь, да и не хочется как-то. Пока обсуждали, пошел дождь.
Решили - заземлить... И для этого взяли в сарае лопаты. Тетка не дышала и не шевелилась, для нее любовно выкопали нехилую траншею и засыпали под шею, заботливо прокапав канавки для стока воды, а то захлебнется еще. То, что тетка мертва, они даже не думали: такие гадины за понюшку табаку в рай не отправляются. Забрали чернику, перебрали ее, наелись от пуза в процессе, разложили на газетах сушиться, да так и уснули, все в грязи, чернике и совершенно счастливые.
На утро они проснулись от вопля. Тетка пришла в себя и орала так, как не должен орать педагог в третьем колене, который знает наизусть труды Ленина. Чувствовала она себя неплохо, если не считать частичной амнезии и следа, от шеи до самой поясницы и дальше, по левой ноге. Только этот след и спас племянниц от расправы, потому что первое, что увидела тетка, придя в себя, - это были лопаты. Ясен пень, ее треснули по голове лопатой эти кошмарные дети, которые совершенно не знают, как себя вести, кладут локти на стол, и в будущем их ждет только казенный дом.
Все равно, до самого приезда родителей она смотрела на них косо, запирала на ночь и старалась общаться поменьше.
В августе приехали родители, посмотрели на огромные глаза и выпирающие ребра детей и этим же днем забрали сестренок в город. С теткой они после этого не общались, и зла на нее не держат. В конце концов, она совершенно не обязана была их содержать на свои деньги три месяца...

* * *
Сегодня утром. Подъезжает мой автобус. Захожу. Вижу свободное место в самом первом ряду. У окошка. А с краю сидит бабушка-шкаф. Спрашиваю: можно? Бабушка-шкаф встаёт. Я сажусь. Мне ехать долго - 50 мин. Закрываю глаза, слушаю музыку. Через некоторое время кто-то тычет мне в руку. Открываю глаза, снимаю наушники. Женщина какая-то, ну, лет 40-45, в норковой шубе.
Женщина:
- Можно я сяду?
Я сначала не поняла её. Смотрю, куда она бы могла сесть. И спрашиваю:
- Куда?
Женщина:
- Ну, ты постоишь, молодая ещё. А мне тяжело стоять.
Я, понимая, что, если не уступлю ей место, начнётся срач, и проснется бабушка-шкаф, и дальше мне будет только хуже, пытаюсь встать.
Но тут бабушка-шкаф открывает глаза:
- СИИДИИИИ! Буду я ещё из-за этой стервы жопу свою поднимать. Молодая ещё. Постоит.
Блин. Почувствовала себя принцессой, которую охраняет злой дракон.

* * *
Есть у меня коллега, милый и добрый человечек. Мы с ней, в силу обстоятельств, всегда приезжаем в офис первыми. И вот чудесное утро понедельника. Мы одни. Я в наушниках, пытаюсь работать, а гадкая клавиатура все время залипает. Не выдерживаю такого произвола с ее стороны, начинаю орать: "Что ж ты, сука, не работаешь?! Я тут работаю с утра, а ты нет!" Срываю наушники, поднимаю глаза... Коллега, давясь бутербродом, испуганно смотрит на меня и, заикаясь, так жалобно:
- Я кушаю...

* * *
Эта история приключилась уже давно - аж 28 лет назад. Мы, пацаны, очень любили взрывать бомбы, которыми назывались самодельные устройства, изготовленные из магния, марганцовки и спичечных головок. В литейном цехе доставали большие куски магния, долго пилили их напильником, полученный порошок перемешивали с марганцовкой, потом заворачивали в бумагу, обматывали изоляционной лентой, делали фитиль из спичечных головок, поджигали и...
Следовал очень весёлый и очень громкий БАБАХ!!!, сопровождаемый ослепительной вспышкой и белым дымом. Это увеселение конечно же не одобрялось нашими родителями, но строго не наказывалось, так как считалось сравнительно безопасным, и в результате продолжалось довольно долго.
Наконец просто так взрывать и бабахать нам надоело. И вот кому-то пришла в голову гениальная мысль - надо ночью бросить бомбу перед подъезжающим автомобилем, чтобы вместе с нами мог порадоваться и водитель!
Ночью мы вчетвером вышли на улицу, выбрали самое темное место, чтобы эффект был сильнее, и стали ждать. Ждали довольно долго, так как машин тогда было намного меньше, чем сейчас. Наконец из-за поворота показались долгожданные фары автомобиля. Как только они приблизились, я поджег фитиль и бросил бомбу на асфальт...
В следующий миг я понял, что совершил огромную ошибку. Машина (как оказалось, милицейская) остановилась, и из неё вышел милиционер. Милиционер с интересом подошел к бомбе, которая почему-то не взрывалась (фитиль отсырел или был длинноват), осмотрел её, потом, видимо решив, что ничего серьезного тут нет, пнул её ногой. В этот момент бомба сработала. Эффект превзошел все ожидания!
Правда, что было потом, я не видел, так как вместе с соучастниками преступления изо всех сил бежал прочь. Милиционер, наверное ослепленный взрывом, за нами не гнался, но мы были уверенны, что тюрьма нам уже обеспечена, а потому бежали как от смерти - до дома сделали крюк лесом примерно в 5 километров, шли бродом по реке, чтобы собаки след не взяли, в дом заходили по одному...
Но всё это веселье получило неожиданное продолжение лет через 15, когда я уже сам работал в милиции, в другом городе, и на дежурстве рассказывал эту историю коллегам. Один из них, уже пожилой старшина, очень внимательно выслушал байку, а потом очень недобрым голосом выдавил из себя:
- Так это, сука, был ты...
А это, оказывается, был он.

* * *
23 февраля - праздник в стране Советской (ну, уже не в стране, а странах, и далеко не советских, но это мелочи)... Ну, а для моей семьи это двойной праздник. Моему деду сегодня, именно 23 февраля, исполнилось 95 лет. А родился он летом. Да, да, это не описка. Он родился 23 февраля и летом. А точнее, его в капусте нашли. И это тоже не описка.
Не каждому удаётся войти в этот свет с приключением, а ему удалось. Правда, от него мало что в этом деле зависело.
Он родился примерно 20 июля 1921 года. А когда точно, даже его собственные родители не особо помнили. Да и он никогда не интересовался. "Да и зачем, разве это важно?" - говорит он. Это сейчас рождение ребенка в семье - вселенский праздник, а тогда, почти 100 лет назад, это было достаточно рутинное событие в деревне. Ну родился, ну забот прибавилось. Родился живым - хорошо, мать родами не умерла - ещё лучше. Ну, а если выжил первые несколько лет без прививок, памперсов, манежей, ходунков, безопасных игрушек, фирменных колясок, и, да смею я сказать, без Айфона, так вообще замечательно. А нет, тогда других нарожаем.
Не знаю как где, а в их деревне в далёком 1921 году особо не спешили рождение детей регистрировать. Своего регистрационного стола не было, а в город не слишком часто выбирались, лишь на базар или каких-либо необычных припасов подкупить. Ну, а когда время было во время городского визита, тогда и регистрацию делали. Иногда ребенка и через несколько недель, и даже месяцев регистрировали.
Ну, а когда дед мой народился, буквально через две недели полдеревни выгорело. Да и не мудрено - лето жаркое, крыши в большинстве домов из соломы, лампы у всех керосиновые. Достаточно одной оплошности и сильного ветра - и полыхнула деревня, как свечка. Повезло, что дело вечером было, а не ночью. Из горящей хаты мой прадед и прабабушка выбежали, новорожденного моего деда и его полуторагодовалую сестру вытащили, но куда их девать? Детей в капустную грядку усадили, что подальше от дома, ну а сами побежали тушить, добро спасать, что ещё не сгорело. Ну и соседям помочь тоже конечно надо.
Вернулись назад уже поздно, а детей и нет. Точно же в грядку посадили... Ну, мелкая-то, допустим, куда-то уползти могла, но грудничок-то где? Ну, кому же дети могут понадобиться? Это сейчас детей похищают, а тогда лишний рот в семье мало кому нужен был. Но побегали конечно, поискали. Хорошо, что кто-то обмолвился, что видел троюродную сестру прадеда около пожара (она на другом конце деревни жила, том, что пожар особо не тронул). На том и успокоились, поняли, что это она, скорее всего, детей и взяла. Так и оказалось. На следующий день она их обратно принесла, целых и накормленных (как я понял, у неё тоже грудной малыш был).
Хаты, хлева, курятника, и т.д. после пожара как не бывало. Пришлось заново всё отстраивать, с нуля. Одно хорошо, кузня уцелела. А значит, есть где работать с утра до ночи, значит, будет хлеб. А так не велики баре, и в кузне можно пожить, или в шалаше, ну а на худой конец, если холодно, то и угол снять можно. У друзей, да и у родственников же тоже хаты погорели. А дети, да что им будет? Пускай растут. В люльку самодельную мелкого запихнули, куклу из кукурузного початка и пару тряпочек малой дали, вот и славно.
К зиме отстроились снова и только тогда вспомнили, что дед-то мой не зарегистрирован нигде. Ну ничего, в город поедем, сделаем. И попал мой прадед в город аккурат 23 февраля 1922 года, примерно через 7 месяцев после рождения деда. Объяснять кому-то чего-то в регистрационном столе он не стал, только время терять, просто сказал, что сегодня дитё и народилось, так и записали.
Так-то оно так, да вся жизнь по-другому пошла. Июль 1921-го - это значит, пацану в армию в сентябре 1939-го идти, прямиком на Финскую войну, как пушечное мясо. А февраль 1922-го - это уже весенний призыв 1940 года, а ежели ты студент, то вообще осенний призыв 1940-го (давали год доучиться). А раз уж ты в армию из института пошел, то таких хороших солдат через 7-8 месяцев на курсы младших лейтенантов направляли.
А встретить 1941 год простым солдатом на Белорусско-Польской границе или Ванькой-взводным на Кавказе - это две большие разницы. А, может, и не такие уж и большие. Всё-таки и Керченский десант, и горы Кавказа, и Смоленск, Польша, Пруссия и Манжурия - не совсем курорт, пускай и для Ваньки-взводного.
Больших наград он не нажил, всего лишь 3 боевых ордена и 5 боевых медалей (а юбилейные медали и горбачевский орден он не уважает, кличет их "цацками"). Много ли это для взводного? Не знаю. Ему, говорит, хватает. И чинов больших он не заработал. Выкинули из армии капитаном из-за "делa врачей". Много ли это? Не знаю. Он говорит, и этого достаточно, не всем же быть генералами. "Глупости это всё," - он говорит.
А вот то, что он простым учителем математики в школе 30 лет отработал, это дело серьёзное. А что ни директором школы, ни завучем не стал, ну так что с того? С детьми же тоже кто-то заниматься должен, почему бы не он? И математика - штука нужная. Одно его печалит, сейчас всё больше "отнимать" и "делить" учат, а он-то больше старался научить как "умножать" и "прибавлять". Может и другие времена придут... Может быть.

* * *
Мой брат принес домой новенький собачий ошейник, пахнущий кожей и с магазинной биркой.
- Так, - сразу все поняла мама. - Этого не будет никогда! - строго сказала она. - Собаки еще только в нашем доме не хватало!
Брат молча прошел в комнату и повесил ошейник над своей кроватью. Получилось здорово.
- Где ты взял деньги? - спросил папа.
- Накопил, - уклончиво объяснил брат. - Три месяца откладывал помаленьку...
- Понятно, - развел руками папа. - Значит, наш младший сын уже три месяца мечтает о собаке.
- Я тоже мечтаю! Я тоже мечтаю о собаке! - встрял в разговор и я. - Уже целую неделю мечтаю! Даже нет, восемь дней!
Это была неправда. О собаке я мечтал всю свою жизнь, с самого рождения. Но ведь не я же, втайне собирая деньги, которые родители дают на завтраки в школе и всякие другие пустяки, купил в конце концов великолепный новенький ошейник из желтой кожи и с заклепками. Я не мог обидеть моего брата и потому сказал всего про восемь дней.
- Мечтать не вредно, - согласилась мама.
Потом мы, как всегда, делали с братом уроки. Он свои, чепуховые, за третий класс, а я - серьезные, на сложение простых дробей. И время от времени поднимали головы от тетрадок и поглядывали на собачий ошейник, который висел над кроватью брата.
- В прошлом месяце было тридцать дней? - вдруг начал вспоминать я. - Нет, тридцать один! Значит, завтра будет девяносто три дня, как ты мечтаешь о собаке!
Брат мой в ответ угрюмо засопел.
- А если к твоим дням прибавить девять моих, то получится сто два дня несбыточной мечты! - подсчитал я.
- Да уж, - печально вздохнул наш папа. Он сидел в кресле с газетой и все слышал.
- Несбыточные мечты... - повторил папа мои слова. - Такого не бывает. Если мечта правильная, она обязательно сбудется.
А в субботу наш папа куда-то надолго ушел с утра. Вернулся и сразу же позвал всех нас в прихожую.
- Вот... - сказал папа смущенно, когда мы собрались. - Я сложил три числа, и получилось, что мы мечтали об одном и том же тридцать четыре года, три месяца и одиннадцать дней... Это по состоянию на сегодняшнее утро!
Сказав так, папа осторожно распахнул пальто и вытащил из-за пазухи серого лохматого щенка с черными сверкающими глазенками.
Мы с братом онемели и остолбенели до такой степени, что даже не закричали "ура".
Наша мама как-то странно посмотрела на папу. Он так и продолжал стоять в распахнутом пальто, прижимая щенка к груди.
- Прибавь еще двадцать семь лет к мечте, - вдруг изменившимся голосом попросила мама. - Нет, пожалуй, двадцать восемь.
Мама открыла шкаф и достала из самой его глубины запрятанную когда-то синюю собачью миску...

* * *
Огромный супермаркет, жена затерялась где-то между молочным продуктами и крупами. Хожу, ищу ее.
Подлетает симпатичная работница:
- Я чем-то могу помочь?
- Э... Не уверен.
- Вы что-то конкретное ищете?
- Да, жену.
- Не, ну так сразу я не могу, давайте хоть кофе выпьем!

* * *
Эту байку или рассказ я подслушал на каком-то семейном мероприятии, когда был ещё ребёнком. Речь шла о родственнице, которую по распределению отправили в одно из сёл староверов учительствовать в местной школе.
Молодую учительницу определили на временное подселение к старому деду, одиноко жившему в большом доме.
Старик встретил девушку приветливо, отвёл большую и светлую комнату, помог с вещами, показал, что да где.
К вечеру дед накрыл стол и пригласил гостью к самовару. Сидели долго, разговаривали, пили чай с вкусными вареньями, и когда стемнело, девушка, поблагодарив деда, хотела встать из-за стола, но не тут-то было.
Увидев, что девушка хочет уйти, дед сказал:
- Ну, раз попила чаю, теперь показывай жопу!
Девушка онемела, ноги от такого предложения аж к полу приросли, а дед, глядя ей так приветливо в глаза, продолжает:
- Ну что, жопу покажешь али ещё чаю?
Растерявшись и не зная, что делать, молодая учительница еле вымолвила:
- Чаю...
Дед налил ей чаю и продолжил разговор о бытие-житие, о селе, о своей покойной бабке. Говорил спокойно и доброжелательно, и девушка успокоилась и решила, что всё это ей просто послышалось. Наконец, она вновь, поблагодарив, хотела уйти из-за стола, как вдруг снова чётко и ясно услышала:
- Так жопу-то показывать будешь?
Советская девушка, комсомолка, отличница, даже не целовалось ни разу и вдруг такое!
И девчонке стало страшно. Напротив неё сидел хоть и довольно старый, но крепкий ещё и большой дед.
- Ну что, жопу аль ещё кружку чая?
Девушка обречённо вздохнула и пискнула:
- Чаю!
- Крепкая однако, - сказал дед и налил ей ещё одну большую глиняную кружку.
Третья кружка уже не лезла в горло, но девушка через силу глотала глоток за глотком.
- Ох, милая, вижу, совсем утомилась, - вдруг сказал дед и, допив свою кружку, перевернул её и поставил на стол донышком кверху. - Ну вот, чаю попили, теперь и почивать можно...
Как оказалось, в том селе "показать жопу" - это старинный обычай, когда гость и хозяин переворачивают кружку, показывая тем самым своё уважение друг к другу: мол, всё выпил до конца, было вкусно, спасибо. А донышко кружки - это и есть та самая жопа.

* * *
Знакомые завели собаку, помесь английского бульдога незнамо с чем. Довольно забавная на вид, но с серьезным дефектом. Из-за укороченной носоглотки, доставшейся по бульдожьей линии, но с вполне нормальными физиономией и шеей, доставшимися от незнамо кого, песик вместо привычных гав-гав, издавал звуки, похожие на слоги: "ма", "да", "на". Но со временем дефект превратился в интересные способности, пес научился довольно внятно, для собаки, естественно, произносить "да", а затем вообще слово "мама", чем очень забавлял всех знакомых.
Однажды, когда знакомая выгуливала Робина, так назвали собаку, появился тип с собакой. Самодовольный, с вычурными манерами, не очень приятный, с короткошерстным колли на поводке, который был прекрасно натренирован. Колли легко и безукоризненно исполнял все собачьи упражнения: брал барьеры, бегал по бревну и тому подобное. Устав от игр, незнакомец заговорил. Охарактеризовал своего питомца, как лучшего в стране, благодаря себе, естественно. Себя назвал гением дрессировки и собаководства. После чего, высокомерно оглядев пса знакомой, пренебрежительно заключил:
- А у вас непонятная помесь. Глупее псов не бывает.
Знакомая перечить не стала. И, посмотрев на Робина, произнесла:
- Да, глупее не бывает. Правда, Робин?
Пес поднял грустные глаза и четко ответил:
- Да, мама, - после чего виновато опустил голову.
- Ничего, не расстраивайся, - подбодрила его знакомая, и они пошли в сторону дома.
А гений дрессировки еще долго стоял с открытым ртом и вытаращенными глазами.

* * *
Попал я в больничку с пустячком, так, кое-что отрезать. Ну, чтоб без очередей, через знакомую жены, все анализы на месте и без мытарств. Доктор глянул на моё лишнее, что отрезать надо, и говорит:
- Денька два придется у нас побыть на всякий случай.
Сестричка у него спрашивает:
- А куда его поместить, у нас свободных коек нет.
- Так, а восьмая свободная?
- Да, но..
- Ничего, ничего - два дня он всего, не больше.
- Ладно, доктор, а вы, больной, идемте со мной, я сейчас ключ возьму, всё вам покажу.
Иду за ней, а сам думаю: если вниз поведет, типа в морг, надо запоминать дорогу, если что как обратно сигать. Нет, прям на этаже, открывает ключиком дверь:
- Вот ваша палата, вот вам ключ, располагайтесь. Пойдете гулять - дверь на ключ.
Блин, смотрю - одноместные хоромы, всё блестит и сияет, телевизор, все дела...
Ну, полежал, пошел гулять. Коридор длиннющий, по стеночкам больные туда-сюда. Тетка тачку катит - кастрюльки, тарелки, ложки:
- Пропустите, обед везу!
- А мне где пообедать? Я ходячий.
- Новенький, что-ли?
- Я-то? Сегодня вот, недавно...
- А тебе нету, только завтра будет, придешь в столовую, - и покатила дальше, гремя кастрюлями.
Обед обломался, стало скучно, гуляю дальше. Смотрю, тетка обратно рулит:
- Может, что-нибудь все-таки дадите? А то не доживу до завтра.
- Он ещё и шутит! Давай, иди в свою палату, не мешайся тут! Где твоя палата?
- Моя-то? Вон там - восьмая.
- ВОСЬМАЯ?!
И тут всё испарилось - и тетенька, и тачка, и кастрюльки. Ну, блин, - думаю, - наверное, меня в какую-то особо заразную палату поместили.
Невесёлый прибрёл в свою восьмую, включил телик. Тук-тук, - так тихонечко кто-то в дверь скоблится:
- Извините, можно к вам? Мы обед привезли. Тут недоразумение вышло, сейчас всё исправим. Вы можете не вставать, мы вас покормим. Анечка сейчас стол накроет и поможет. Анечка, я дальше, а ты покорми больного.
- Анечка, это что у вас такое творится? Исполняете последнее желание приговоренных?
- Хи-хи, что вы, что вы... У нас такой хороший доктор и весь персонал, и палата у вас такая... Так что мы вас спасем.
- Анечка, а что с палатой? Она не для заразных?
- Ой, насмешили. Она у нас для особо важных персон, всегда закрыта, очень редко открываем. Отдыхайте, я сейчас всё приберу, если вам что вдруг нужно будет, вот есть кнопочка... Сегодня моя смена...